Говорю тебе, брат, без вина,
замерзая живьем во льду, -
если завтра
война,
если завтра - в пальбу,
надо нынче сказать: 'От винта!'

Потому что паскуда-луна,
предваряя твою судьбу,
начинает линять.
Ты, сорвавший резьбу
да и винт, говорю: 'От винта!'

Стихиали мутны, как вокзал.
Где-то там, на Востоке,
сойдя с ума,
ледяная мысль
строит свой Урал,
и зерно, не ожив,
пожинает само себя.

Обучив деревянной тоске
других,
вместо листьев - труха,
я ведь корни хотел
пустить,
но пустил петуха.

И не то,
чтоб котомка моя пуста,
и не то,
чтобы был я пиит,
я ж его и завел,
раскрутил, словно бинт,
а теперь говорю: 'От винта!'

Потому что струя
хочет стать судьбой.
Человек - это частность. Штормит вокруг.
Если Север попятится под струей,
то, как финка сердце, проколет Юг.

Кто развяжет кровь,
что твердей копыт
и твердей, чем в песке
янтарь?
Ты, подставив ребенка под винт
и жену, от винта!

Эти лопасти бреют
осенний шлак
на осине в горсти.
У морквы
якобинский сорвав колпак,
лучше нам уйти.

И, когда мы уйдем
потому что война,
без вины от винта,
то, тяжелый на вид,
остановится винт
с очертаньем бинта...

День качается белый
на всех троих
основаньях, а ты - на своих двоих.
Дует ветер, не слабый, но и не резкий.
Облака разлетаются, как занавески.