В люльке качали корову,
в ванной кололи дрова.
Все подобру-поздорову
спать собирались с утра.

Чайник ходил для заварки,
спелые зерна клевал.
Где-то мычали доярки,
сытого голод терзал.

Дети рождались в могиле,
из животов - старички.
Те же, кто зоркие были,
все надевали очки.

Спины под месяцем грели,
кутались в шубы на дню.
Били сирот, а жалели
всех, кто имеет семью.

Тесто ногами месили,
резали ватой пирог...
Но вдруг явился мессия
и натуральный пророк.

Вклинился вдруг отщепенцем,
выдался, словом настиг
и объяснил им, что перцем
лучше пирог не сластить,

что безрассудство их силищ
мир доведет до беды...
Тут же они согласились,
выпили крепкой воды.

Бросили с ижицей яти,
взяли штаны на ремне...
Деды ложились в кровати,
дети легли на войне.

Но запаршивел при этом
их привередливый род...
Ведь они были поэты,
а не какой-то народ.