'...духовной жаждою влеком или томим,
и прочее, что ты запомнил сызмала:
придет пророк, а рядом - серафим,
загадочен, как схема телевизора.

Ты долго думал, что у них за план,
но, не поняв, отдался грезе вечной,
как по картофельным
они идут полям,
один - наземный, а другой - заплечный.

Вон кран японский, горделив, как цапля.
В кювете - цеп, запомнившийся исстари.
Жара такая, что из крана капля,
не долетев до ванной, высохнет.

Но отчего же, как с высот Казбека,
они сойдут,
тварь низшую беся?
Я думаю, пророк
не в форме человека
появится, а тли или гуся.

Чего ж вам боле? Это ли не светоч -
огромный гусь, что к горнему влеком?
Он немножко летает,
как мнут газету,
и идет, как графин,
переполненный молоком.

Он Рим спасет и отроет истину.
Его придушат, как подобает
пророку, за то,
что всегда таинственна
прямая речь его, как в кабале.

И что нас может спасти гуртом,
и кто заставит мрачнеть до туч?
Лишь смерти профиль с открытым ртом,
слегка похожий
на гаечный ключ.

Лещихи икры наметали впрок,
летят стрекозы в прозрачных видах,
и, может быть, эта капустница -
Бог -
тяжелый, как вдох, и легкий,
как выдох?..'