Пасечник несется
в море за пчелой.
Пальтецо трясется,
стукает полой
между ног мохнатых.
С боли ошмелев,
греков конопатых
он в кругу дерев
пулей облетаха,
фрица между пальц
жалит, как монаха
у афонских скальц.
Пикой потогонной
шишкаря казак
на его евонной
шерстке, как рюкзак
шпилет, волокнистого
с тыльной стороны
волоса бугристого
вместо бороны.
Налогает руки
сжиженный шишкун
Ермаку на брюки,
царский потаскун.
Монахиня сосцы
намоленным пинцетом
чистит от пыльцы.
Грудь ее фальцетом
вдалеке жужжит
от своих сосцов.
А в груди визжит
волчьим Васнецов
голосом густым
на эритроцит.
Трет его шестым
пальцем, как Тацит.
Мимисту просто в океане.
Жгутиковый весь,
как вену в наркомане
свою глазную взвесь
так поднимает взглядом
с игольчатого дна,
глазного, чтобы рядом
душа была видна.
Она чуть ближе к тену,
чем океан ко дну,
Где Маугли Акеллу
умащивал в Клину.
Наложница зубы и плечи
с дылдой больным на руках,
прячет свои от картечи.
Дылда ее в облаках
вместо картечи витает
невысоко над башкой
женской, пока дорастает
туловом, как рукой
ей до зубов плечистых.
Наложница сразу вниз
с дылдиных бархатистых
мисок смахнула рис.
Блуза, как мортира
выползла и трет
кожу дизертира.
Разноцветный йод
кожа выделяет.
Дизертир плечом
сердце оголяет.
Шелковым мечом,
трехведерным дивно
алое ядро
расщепив, противно
ластится к Миро.
Ноги скалолаза
в стороны по льду
едут, как два глаза,
пальцами в еду.
Микстуру с молоканами
есаул седой
черными стаканами
за рыжою едой
пьет, спасая чудом
от частиц еды
сердце свое блудом
около воды.
Жемчуга ловца
в пулю превращает
брызга от свинца.
Мокрого сгущает,
словно самурай
признак половой.
Омывает край
плоти горловой.
Любо понырять
жемчуга ловцу,
как поударять
ножиком в пыльцу.
Бегает в низину,
очи закатив,
легочник к лезгину.
Грудь поворотив
к легочнику задом,
лезгин ее мечом,
как лед под Ленинградом
рассек перед врачом
немецким. Врач несмело
на его груди
легочника тело
лепит впереди.
Эсэсовка босая
мажет поясницу,
между нависая
поля на возницу.
Оно стоит на месте.
А она мысок
с поясницей вместе
тянет, как песок
трубчато-молочный.
Витамин с возка,
по-эсэсьи склочный
взвился. И тоска.
Смазчица десницей
хладною на ось
давит, как зеницей.
Из десницы врозь
в осевые скобы
солнечно ползут,
в Илион микробы.
Смазчицу мазут
на одре смертельном,
вышний закруглит
в чем-то запредельном.
Мутном, как Евклид.
Переел бурсак
маленьких салак.
По-келейно и по-ротно
передернулись болотно
салаковые сыпи
на болотной выпи.
Чу, впадает в бурсака
выпивонная река.
Волга не впадает.
Выпь ее бодает,
чтобы она впала,
ссыпалась с Непала.
Парень под чинару
самочку вола
ставит, как гагару.
Холод от ствола,
парня напитамши,
молоко щадит.
Глядь, воляха встамши,
села. Чу, сидит
самка полулежа
вдоль своих сосцов.
Парень ей надежа.
Беринг ест гонцов.
Чтит закончик Ома
сердце Мордехая.
Из него солома,
как Эстер сухая,
протыкает ухо
алое царя.
А на ухе сухо,
крови нет. Заря
тоже не сочится.
Нил не моросит.
Мордехай полчится.
Гус соломный псит.
Всадница хвостатыми
руками из воды,
однако, лысьеватыми,
как дыры у дуды,
всплеснула. Треугольничать
руками начала,
с хвостами своевольничать,
мизинить их тела.
Два тела отделилися
от всадницевых руц
и над водой носилися
безмозглей, чем кибуц.
Тихих палачат
Ироду на грудь
девы излучат,
склеенные в ртуть.
Тучей саранча
в тряскую слетев
шубу палача,
шубоносных дев
склеивает всех.
Так и не сожрав
девоносный мех,
русский, как рукав.
Эх, на вышке буровой
стойко никнет верховой.
Глядь, под свой наряд
опустил он взгляд
с головы прижатой
к шее конопатой.
Шея двуепятая,
головой измятая
ум сосет из мозга,
тощая, как розга.
Любит, гнилозубый
под наркотик грубый
удава слабый аромат,
перекатывать сармат.
Скрежет аромата
изо рта сармата
удавен благолепью
над маковою степью.
Равно благодарима
конгруэнтность Рима.
Холку лошадь набила.
Хрястнулся о косяк
и расплескал белила
в стойле ее босяк.
Корчит она гримасы.
Зубы от них красней
непобеленной массы
жидкостей и скоростей
у босяка в предсердном
стойле, внизу души.
В образе ее вредном -
десять работ в тиши.
Атлет из Посполитой
Речи на Байкал,
как левит с левитой
зыркнул и взалкал
молодо-левитно
меда и акрид.
Напися их слитно,
он себя дырит.
Дырка мускулиста.
Тыщи мускулят,
пока шляхта мглиста,
в Иордан пылят.
Советских актёров часто ставят в пример как образец духовной силы, национальной гордости и внутренней красоты. Они стали символами эпохи, носителями культуры и нравственности. Но, как известно, за кул...
Актеры — люди творческие, но кто бы мог подумать, что некоторые из них скрывают прекрасный голос. В эпоху раннего Голливуда актеров с музыкальными способностями было немало — это считалось скорее норм...
Неузнаваемая Ким Кардашьян в объективе фотографа Маркуса Клинко, 2009 год. Памела Андерсон в самой первой съёмке для журнала «Playboy», 1990. На фото голливудская актриса Dorothy Lamour и шимпанзе Джи...
Расскажем, как сложилась судьба актеров, которые начинали сниматься еще в детстве.
Остаться на вершине в Голливуде удаётся не каждому, особенно если путь начался в детстве. Одни актёры теряются из-за...
Два года назад отечественное телевидение столкнулось с беспрецедентной кадровой тектоникой — целая группа ярких и узнаваемых ведущих стремительно исчезла с экранов федеральных каналов. Эти лица долгие...
Кира Найтли на страницах журнала к выходу фильма «Пиджак», 2005. Следы динозавра, раскопанные в русле реки Палакси. Техас. США. 1952г. Самая большая женщина рядом с самым маленьким мужчиной, 1922 год....
