Город над Ингулом и над Бугом,
Отраженный с трех сторон водой,
Ты мне оставался верным другом
Под холодной северной звездой!
Словно в детстве, твой прибой встречаю
И кричу сквозь орудийный гром:
«Здравствуй, здравствуй, город Николаев!
Ты нас ждал, и мы к тебе идем!»
Бьет волна. Я вижу, будто в сказке,
За волною первый твой квартал...
Узнаешь ли голос мой солдатский?
Ты его мальчишеским знавал.
Есть у всех незаменимый город,
Есть незаменимые друзья,
Город свой нельзя оставить в горе,
Так с друзьями поступать нельзя.
Николаев, боль моя живая,
Может, день остался, может, час,
Чтобы ты, сквозь слезы улыбаясь,
Встретил под акациями нас.
Я по свету немало хаживал,
Жил в землянке, в окопах, в тайге,
Похоронен был дважды заживо,
Знал разлуку, любил в тоске.
Но всегда я привык гордиться,
И везде повторял я слова:
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!
Я люблю подмосковные рощи
И мосты над твоею рекой.
Я люблю твою Красную площадь
И кремлёвских курантов бой.
В городах и далёких станицах
О тебе не умолкнет молва,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!
Мы запомним суровую осень,
Скрежет танков и отблеск штыков,
И в веках будут жить двадцать восемь
Самых храбрых твоих сынов.
И врагу никогда не добиться,
Чтоб склонилась твоя голова,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!
В окопе, глядя в полутьму,
Где рядом гибель рыскала,
Я лейтенанту одному
Читал стихи Багрицкого.
О том, как в сабельный поход
Нас всех водила молодость,
О том, как на кронштадтский лед
Нас всех бросала молодость.
И мчался я сквозь ночь вослед
Мечте – победной вестнице,
И было мне семнадцать лет
В любом году и месяце.
И было мне светло идти
Во тьму любого города.
Прокладывала нам пути
Немеркнущая молодость.
Я шел по взорванным камням
Одессы, Николаева...
Поэт не умер, если к нам
Доносятся слова его.
Мы в город с трех сторон вошли,
Бил ветер с моря близкого
Во все колокола земли...
А я читал Багрицкого.
И мне казалось: он живет
В просторном этом городе,
Где шел он в сабельный поход,
Где начиналась молодость,
Где ветер свищет в парусах
Над волнами, над мысами...
Как мало книг он написал!
Как много в них написано!
Осенние листья шумят и шумят в саду,
Знакомой тропою я рядом с тобой иду.
И счастлив лишь тот, в ком сердце поет,
С кем рядом любимый идет.
И счастлив лишь тот, в ком сердце поет,
С кем рядом любимый идет.
Пусть годы проходят, живет на земле любовь,
И там, где расстались, мы встретились нынче вновь.
Сильнее разлук тепло твоих рук,
Мой верный, единственный друг.
Сильнее разлук тепло твоих рук,
Мой верный, единственный друг.
В саду опустевшем тропа далеко видна,
И осень прекрасна, когда на душе весна.
Пусть годы летят, но светится взгляд,
И листья над нами шумят.
Пусть годы летят, но светится взгляд,
И листья над нами шумят.
Николаев и весна.
Снова я на Адмиральской.
Мне из края в край видна
В тополях и в дымке майской
Адмиральская. Она
Ветерок речной вдохнула,
Окна в зелень распахнула
И от Клуба моряков
Протянула вдоль Ингула
Свет незримых маяков.
Я люблю помедлить тут,
У ограды интерната.
Абрикосы цветут,
Поливают сад ребята.
Вся прямая как струна,
Мимо школы музыкальной
Льется улица. Она
Кроною пирамидальной
Выше звезд вознесена.
Кран несет под небосвод
Груз, как будто невесомый,
И на улице знакомой
Незнакомый дом растет.
За кварталом – квартал,
Здесь я дни коротал,
В адмиралы играл...
Я по этой Адмиральской
В пионерский клуб шагал!
Мимо сквера на завод
И на Ленинскую площадь
Адмиральская зовет,
Красным знаменем полощет,
И ведет, ведет меня,
Как вела бойцов когда-то...
Пламя вечного огня
Осеняет сон солдата.
Душу я сюда принес,
Я иду по этой майской,
По земле цветущей, райской.
Впереди идет матрос.
Не спеша. По Адмиральской.
Письма чаще приносят в наш дом по утрам,
Нам вручают и ночью и днём телеграммы.
Я боюсь телеграмм,
Я боюсь телеграмм,
Потому что на свете есть папы и мамы.
Я боюсь телеграмм, как боятся огня
Из нацеленных в душу незримых орудий,
Потому что повсюду друзья у меня,
Потому что есть просто хорошие люди.
Мы живём вопреки беспощадным ветрам
И от них не находим надёжного средства.
Я немало таких получал телеграмм,
От которых в клочки разрывается сердце.
Я беру телеграмму — иначе нельзя,
Подвергаюсь немедля смертельному риску.
Нет, она запечатана вовсе не зря,
И недаром её отдают под расписку.
Я боюсь телеграмм,
Я боюсь телеграмм
Среди белого дня,
Среди ночи кромешной,
Потому что беда мчится молнией к нам,
Ну а радость плетётся дорожкой неспешной.
Завтра ты вылетаешь навстречу судьбе,
Завтра встретимся мы…
С плеч — огромная глыба.
Говорю почтальону, тебе и себе:
— Всё в порядке…
Спасибо! Спасибо! Спасибо!
Всё глубже и всё синее
Закатная полоса.
Всё шире и всё сильнее
Соловьиные голоса.
Все птицы сразу кончают
Рулады свои,
Когда весну величают
Загорские соловьи.
Один по садам
Зацокал,
Второй — по следам
Защёлкал,
А третий четвёртому в тон
Рассыпал малиновый звон.
Один поёт-упивается,
Заливается соловьём,
Другой — ему отзывается
На языке своём.
Вот певец новый,
А вот — помнящий перелёт,
Этот — теноровый,
Баритональный тот.
Один — знаменитый,
Хотя совсем молодой,
Другой — именитый,
Соловей седой.
Один — в театре солистом,
Второй — запевала в строю —
Ударил солдатским свистом
Прямо в душу мою.
Птицы прекрасные,
Певцы — на подбор,
А голоса разные…
Это и есть хор!
Советских актёров часто ставят в пример как образец духовной силы, национальной гордости и внутренней красоты. Они стали символами эпохи, носителями культуры и нравственности. Но, как известно, за кул...
Актеры — люди творческие, но кто бы мог подумать, что некоторые из них скрывают прекрасный голос. В эпоху раннего Голливуда актеров с музыкальными способностями было немало — это считалось скорее норм...
Неузнаваемая Ким Кардашьян в объективе фотографа Маркуса Клинко, 2009 год. Памела Андерсон в самой первой съёмке для журнала «Playboy», 1990. На фото голливудская актриса Dorothy Lamour и шимпанзе Джи...
Расскажем, как сложилась судьба актеров, которые начинали сниматься еще в детстве.
Остаться на вершине в Голливуде удаётся не каждому, особенно если путь начался в детстве. Одни актёры теряются из-за...
Два года назад отечественное телевидение столкнулось с беспрецедентной кадровой тектоникой — целая группа ярких и узнаваемых ведущих стремительно исчезла с экранов федеральных каналов. Эти лица долгие...
Кира Найтли на страницах журнала к выходу фильма «Пиджак», 2005. Следы динозавра, раскопанные в русле реки Палакси. Техас. США. 1952г. Самая большая женщина рядом с самым маленьким мужчиной, 1922 год....
