Skip to main content

Не знаю, отчего так грустно мне при ней?
Я не влюблен в нее: кто любит, тот тоскует,
Он болен, изн

Не знаю, отчего так грустно мне при ней?
Я не влюблен в нее: кто любит, тот тоскует,
Он болен, изнурен любовию своей,
Он день и ночь в огне - он плачет и ревнует...
И только... Отчего - не знаю. Оттго ли,
Что дума и у ней такой же просит воли,
Что сердце и у ней в таком же дремлет сне?
Иль от предчувствия, что некогда напрасно,
Но пылко мне ее придется полюбить?
Бог весть! А полюбить я не хотел бы страстно:
Мне лучше нравится - по-своему грустить.
Взгляните, вот она: небрежно локон вьется,
Спокойно дышит грудь, ясна лазурь очей -
Она так хороша, так весело смеется...
Не знаю, отчего так грустно мне при ней?

ПЕСНЯ


Ты житье ль мое,
Ты бытье ль мое,
Ты житье-бытье мое ли горемычное!
Что хозяйкой быть,
За седым ходить
Молодешеньке мне - дело непривычное...
Ох ты, милый мой,
Разудалый мой!
Научи меня с недолей потягатися:
Не топить избы,
Не слыхать журьбы,
Со постылым, старым мужем не якшатися.

Когда ты, склонясь над роялью,
До клавишей звонких небрежно
Дотронешься ручкою нежной,
И взор тво

Когда ты, склонясь над роялью,
До клавишей звонких небрежно
Дотронешься ручкою нежной,
И взор твой нальется печалью,

И тихие, тихие звуки
Мне на душу канут, что слезы,
Волшебны, как девичьи грезы,
Печальны, как слово разлуки,-

Не жаль мне бывает печали
И грусти твоей мимолетной:
Теперь ты грустишь безотчетно -
Всегда ли так будет, всегда ли?

Когда ж пламя юности жарко
По щечкам твоим разольется,
И грудь, как волна, всколыхнется,
И глазки засветятся ярко,

И быстро забегают руки,
И звуков веселые волны
Польются, мелодии полны,-
Мне жаль, что так веселы звуки,

Мне жаль, что ты так предаешься
Веселью, забыв о печали:
Мне кажется все, что едва ли
Ты так еще раз улыбнешься...

КАНУН 184... ГОДА


Уж полночь на дворе... Еще два-три мгновенья -
И отживающий навеки отживет
И канет в прошлое - в ту вечность без движенья...
Как грустно без тебя встречать мне Новый год...
Но, друг далекий мой, ты знаешь, что с тобою
Всегда соединен я верною мечтою:
Под обаянием ее могучих чар,
Надеждой сладкою свидания волнуем,
Я слышу бой часов и каждый их удар
Тебе передаю горячим поцелуем.

О ты, чье имя мрет на трепетных устах,
Чьи электрически-ореховые косы
Трещат и искрятся, скользя и

О ты, чье имя мрет на трепетных устах,
Чьи электрически-ореховые косы
Трещат и искрятся, скользя из рук впотьмах,
Ты, душечка моя, ответь мне на вопросы:

Не на вопросы, нет, а только на вопрос:
Скажи мне, отчего у сердца моего
Я сердце услыхал, не слыша своего?

ОДУВАНЧИКИ



Посвящается всем барышням

Расточительно-щедра,
Сыплет вас, за грудой груду,
Наземь вешняя пора,
Сыплет вас она повсюду:
Где хоть горсточка земли -
Вы уж, верно, расцвели.
Ваши листья так росисты,
И цветки так золотисты!
Надломи вас, хоть легко,-
Так и брызнет молоко...
Вы всегда в рою веселом
Перелетных мотыльков,
Вы в расцвет - под ореолом
Серебристых лепестков.
Хороши вы в день венчальный;
Но... подует ветерок,
И останется печальный,
Обнаженный стебелек...
Он цветка, конечно, спорей:
Можно выделать цикорий!

АУ-АУ!



Ау-ау! Ты, молодость моя!
Куда ты спряталась, гремучая змея?
Скажи, как мне напасть, нечаянно, нежданно,
На след лукавый твой, затертый окаянно?
Где мне найти тебя, где задушить тебя
В моих объятиях, ревнуя и любя,
И обратить всю жизнь в предсмертные страданья
От ядовитого и жгучего лобзанья?..

Я не обманывал тебя,
Когда, как бешеный любя,
Я рвал себе на части душу
И не сказал, что пытки тр

Я не обманывал тебя,
Когда, как бешеный любя,
Я рвал себе на части душу
И не сказал, что пытки трушу.

Я и теперь не обману,
Когда скажу, что клонит к сну
Меня борьба, что за борьбою
Мне шаг до вечного покою.

Но ты полюбишь ли меня,
Хотя в гробу, и, не кляня
Мой тленный труп, любовно взглянешь
На крышку гроба?.. Да?.. Обманешь!

ЗАБЫТЫЕ ЯМБЫ



Итак, вы ждете от меня
Письма по-русски для науки?
. . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . С юных лет
Слова: письмо, печать, пакет
Во мне вселяли отвращенье.
Я думал: «Господи! писать
И слать по почте уверенье
В любви, и в дружбе, и в почтеньи,
Ведь это значит просто лгать:
Лгать перед сердцем, перед духом.
Коль человек полюбит раз,
Духовным оком, вещим слухом
Он видит нас, он слышит нас.
К чему ж писать? Я слышу, вижу».
Так думал я, и потому,
Совсем не веруя письму,
Я переписки ненавижу.

Но если отдан уж приказ,
Непослушанье безрассудно...
С чего начать?
Давно уж в моде
Беседу с дамой заводить
Намеком тонким о погоде,
А уж потом и говорить...
И говорить о всем об этом,
Что говорится целым светом,
На что с самих пеленок мать
Учила дочку отвечать,
Или сама, а были средства —
Через мадам, мамзель иль мисс...
(Здорова ли madame F[ern]iss?1)
Простите: дней счастливых детства,
Дней первых слез, дней первых грез
Коснулся я... Бог с ними! Были
Да и прошли. Господь унес...

Мы о погоде говорили...
У нас плоха. Панелей плиты
Так и сочатся под ногой,
А крыши с самых труб облиты
Какой-то мыльною водой,
Как будто — вид довольно жалкой!—
Природа лапотки сняла,
Кругом подол подобрала
И моет грязною мочалкой
Всю землю к празднику весны...

Еще простите... Право, сны
О вечном солнце, вечном мае,
О том далеком, чудном крае,
Где дышишь вольно, где тепло,
Волнуют желчь мне тяжело...

Но станет и у нас погодка.
Весна идет: ее походка,
Ее приемы и слова —
Без льдинок катится Нева,
Мосты полиция наводит,
По мокрым улицам давно
Ночь белая дозором бродит,
Глядит порой ко мне в окно,
Особенно когда разгрязнет
И ехать некуда,— глядит,
Да так упорно, словно дразнит:
«Ну, что не спишь-то? — говорит.—
Ведь люди спят, ведь сон-то нужен;
Диви бы бал, диви бы ужин:
Нет, так вот, даром баловать!
Гаси свечу, ложися спать!»
И верить я готов беличке
И изменить готов привычке
Не спать ночей...
А есть в ночи,
Вы сами знаете, такое,
Что и светлей и жгучей втрое,
Чем солнца вешние лучи.
Дни длинны, ровны, монотонны,
Как ржавых рельсов полоса,
А ночи, ночи... небеса
Бывают звездны и бездонны,
Как чьи-то глазки...

Я не лгу
И доказать всегда могу
Сродство ночных небес с глазами.

Теперь, конечно, между нами,
Теперь я сплетничать начну.
Я видел некую жену
И видел девочку: глазенки
По сердцу гладят... Отчего
Намек на женщину в ребенке
Не занимает никого?
Как будто бог зерно положит,
И уж зерну не возрасти,
Как будто девочка не может
Девицей красной расцвести!
Нет! Я красавиц угадаю
И в зрелых женщинах узнаю,
Всегда узнаю, и впопад,
Какими в отрочестве были...

И вот одна вам наугад:
Соболья бровь, лукавый взгляд,
Лицо как кипень, плечи всплыли
Как две кувшинки — или две,
С ночи заснувшие в траве,
Две белотрепетные пташки
Всплывают рано на заре
Из моря донника и кашки
В росном, зернистом серебре...
Да, на цветы, на перья птицы,
На росы майского утра
Идет не столько серебра,
Как на плечо отроковицы,
Когда создатель сам на ней
Печать любви своей положит —
А всё, что создано, очей
Свести с красавицы не может.

Но переход-то мой к мечте
От сплетен слишком уж поспешен.
Что делать, аз есмь многогрешен
И поклоняюсь красоте.
. . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . .
Недавно ночью проезжал
Я мимо графского аббатства...
Остановился... Старый дом
Темнел завешанным окном
Угольной комнаты угрюмо,
Смотрел с такою тайной думой
На водополую Неву,
Что бог весть как, но предо мною
Восстали тени чередою...
И вот вам греза наяву.
Не бойтесь, нет во мне привычки
Пугать могилами: сову
На перышко последней птички
Вовеки не сменяю я;
Мне дроги, гроб и панихида,
И лития, и кутия,
Поверьте, смертная обида...

Так вот-с... почудился мне бал.
Сверкали люстры и уборы,
Цветился зал, звучали хоры,
Весь дом гудел, благоухал
И трепетал под стройным звуком.
На диво всем, в науку внукам
В нем дед вельможный пировал
Затем, что — было это время —
Он взял на плечи, и не зря,
Тяжелое, честное бремя
С рамен великого царя.
И вот он сам. Густые кудри
Белеют в благовонной пудре;
Лилейно-нежная рука,
Как мрамор дышащий мягка,
Красуется под кружевами.
Полусклоненный мощный стан
Затянут в бархатный кафтан,
Горит алмазными звездами
Грудь вдоль широкого рубца
Лазурной ленты, а с лица
Не сходит тонкая улыбка —
Почет приветливый гостям...
Но мчатся тени, мчатся шибко —
И улетели...
Вновь темно
Угольной комнаты окно...
Постойте! Снова озарилось:
Тихонько в комнату вошла
Она... задумчиво-светла,
Как ранний месяц... Мне приснилось,
Почудилось, быть может, но...
Портрет я изучил давно...
Кругом сиянье разливая,
Из рамы вышла как живая
И села, голову склоня...
Вы можете дразнить меня,
Осмеивать все эти грезы,
Не верить даже — я не прочь...
Но платье красное и розы
Такие, как у ней точь-в-точь,
Но белокурый пышный локон
Я видел явственно в ту ночь
В угольной комнате у окон...
Опять темно... и свет опять...
По тем же залам и гостиным,
Дивясь статуям и картинам,
Толпится не былая знать,
А новое, иное племя,
Грядущей «жатвы мысли семя»:
При блеске люстр, и ламп, и свеч,
Под звуки музыки стостройной,
Гуляют гордо и спокойно,
Ведя насмешливую речь.
Гостей встречает внук-вельможа,
Но не по платью одному:
Дорога знанью и уму!..

Теперь, покойных не тревожа
И отрекаяся от грез,
Я предложу живой вопрос:
У вас весна и незабудки?
И соловьи? и ночь тепла?
И вся природа ожила,
Не отрекаясь от побудки
Жить долго-долго?.. Сами вы
Спокойны, веселы, здоровы?
Или с чугунки и с Москвы
Все ваши нервные основы,
Как нить натянутой струны,
Тревожливо потрясены?

Еще вопрос. Решите сами,
Зачем пишу я к вам стихами?
Без шуток следует решить...
Быть может, потому, что с вами
Неловко прозой говорить?
Иль, выражаясь безыскусно,
Не потому ли, может быть,
Что вместе тошно, порознь грустно?..

ЗНАЕШЬ ЛИ, ЮЛЕНЬКА


(Ю. И. Л[ипи]ной)

Знаешь ли, Юленька, что мне недавно приснилося?..
Будто живется опять мне, как смолоду жилося;
Будто мне на сердце веет бывалыми вёснами:
Просекой, дачкой, подснежником, хмурыми соснами,
Талыми зорьками, пеночкой, Невкой, березами,
Нашими детскими... нет!— уж не детскими грезами!
Нет!.. уже что-то тревожно в груди колотилося...
Знаешь ли, Юленька?.. глупо!.. А всё же приснилося...

БЕГИ ЕЕ


Беги ее... Чего ты ждешь от ней?
Участия, сочувствия, быть может?
Зачем же мысль о ней тебя тревожит?
Зачем с нее не сводишь ты очей?

Любви ты ждешь, хоть сам еще не любишь,
Не правда ли?.. Но знаешь: может быть,
Тебе придется страстно полюбить -
Тогда себя погубишь ты, погубишь...

Взгляни, как эта ручка холодна,
Как сжаты эти губы, что за горе
Искусно скрыто в этом светлом взоре...
Ты видишь, как грустна она, бледна...

Беги ее: она любила страстно
И любит страстно — самоё себя,
И, как Нарцисс, терзается напрасно,
И, как Нарцисс, увянет, всё любя...

Не осуждай: давно, почти дитятей,
Она душой и мыслью стала жить;
Она искала родственных объятий:
Хотелось ей кого-нибудь любить...

Но не с кем было сердцем породниться,
Но не с кем было чувством поделиться,
Но некому надежды передать,
Девичьи сны и грезы рассказать.

И показалось ей, что нет на свете
Любви - одно притворство; нет людей -
Всё - дети, всё - бессмысленные дети,
Без чувства, без возвышенных страстей.

И поняла она, что без привета
Увянуть ей, как ландышу в глуши,
И что на голос пламенной души
Ни от кого не будет ей ответа.

И только богу ведомо, как ей
Подчас бывало тяжело и больно...
И стала презирать она людей
И веру в них утрачивать невольно.

Науку жизни зная наизусть,
Таит она презрение и грусть,
И - верь - не изменят ни разговоры,
Ни беглая улыбка ей, ни взоры.

Но с каждым днем в душе ее сильней
И доброты и правой злобы битва...
И не спасет ее от бед молитва...
Беги ее, но... пожалей о ней.

Из Г. Гейне

Хотел бы в единое слово
Я слить мою грусть и печаль
И бросить то слово на ветер,

Из Г. Гейне

Хотел бы в единое слово
Я слить мою грусть и печаль
И бросить то слово на ветер,
Чтоб ветер унес его вдаль.

И пусть бы то слово печали
По ветру к тебе донеслось,
И пусть бы всегда и повсюду
Оно тебе в сердце лилось!

И если б усталые очи
Сомкнулись под грезой ночной,
О, пусть бы то слово печали
Звучало во сне над тобой.

ПЕСНЯ


Как наладили: 'Дурак,
Брось ходить в царев кабак!'
Так и ладят всё одно:
'Пей ты воду, не вино -
Вон хошь речке поклонись,
Хошь у быстрой поучись'.

Уж я к реченьке пойду,
С речкой речи поведу:
'Говорят мне: ты умна,
Поклонюсь тебе до дна;
Научи ты, как мне быть,
Пьянством люда не срамить?..

Как в тебя, мою реку,
Утопить змею-тоску?..
А научишь - век тогда
Исполать тебе, вода,
Что отбила дурака
От царева кабака!'

ЗАПЕВКА



Ох, пора тебе на волю, песня русская,
Благовестная, победная, раздольная,
Погородная, посельная, попольная,
Непогодою-невзгодою повитая,
Во крови, в слезах крещеная-омытая!
Ох, пора тебе на волю, песня русская!
Не сама собой ты спелася-сложилася:
С пустырей тебя намыло снегом-дождиком,
Нанесло тебя с пожарищ дымом-копотью,
Намело тебя с сырых могил метелицей...

ПО ГРИБЫ



Рыжичков, волвяночек,
Белыих беляночек
Наберу скорёшенько
Я, млада-младёшенька,
Что для свекра-батюшки,
Для свекрови-матушки:
Перестали б скряжничать -
Сели бы пображничать.

А тебе, постылому,
Старому да хилому,
Суну я в окошечко
Полное лукошечко
Мухомора старого,
Старого, поджарого...
Старый ест - не справится:
Мухомором давится...

А тебе, треклятому,
Белу-кудреватому,
Высмотрю я травушку,
Травушку-муравушку,
На постелю браную,
Свахой-ночкой стланную,
С пологом-дубровушкой
Да со мной ли, вдовушкой.

ЕВРЕЙСКАЯ ПЕСНЯ III



'Я - цветок полевой, я - лилея долин'.
- 'Голубица моя белолонная
Между юных подруг - словно в тернии крин'.
- 'Словно яблонь в цвету благовонная
Посредине бесплодных деревьев лесных,
Милый мой - меж друзей молодых;
Я под тень его сесть восхотела - и села,
И плоды его сладкие ела.
Проведите меня в дом вина и пиров,
Одарите любовною властию,
Положите на одр из душистых цветов:
Я больна, я уязвлена страстию.
Вот рука его здесь, под моей головой;
Он меня обнимает другой...
Заклинаю вас, юные девы Шалима,
Я должна, я хочу быть любима!'

ЕВРЕЙСКАЯ ПЕСНЯ V



Сплю, но сердце мое чуткое не спит...
За дверями голос милого звучит:
'Отвори, моя невеста, отвори!
Догорело пламя алое зари;
Над лугами над шелковыми
Бродит белая роса
И слезинками перловыми
Мне смочила волоса;
Сходит с неба ночь прохладная -
Отвори мне, ненаглядная!'

'Я одежды легкотканые сняла,
Я омыла мои ноги и легла,
Я на ложе цепенею и горю -
Как я встану, как я двери отворю?'
Милый в дверь мою кедровую
Стукнул смелою рукой:
Всколыхнуло грудь пуховую
Перекатною волной,
И, полна желанья знойного,
Встала с ложа я покойного.

С смуглых плеч моих покров ночной скользит;
Жжет нога моя холодный мрамор плит;
С черных кос моих струится аромат;
На руках запястья ценные бренчат.
Отперла я дверь докучную:
Статный юноша вошел
И со мною сладкозвучную
Потихоньку речь повел -
И слилась я с речью нежною
Всей душой моей мятежною.

КАНАРЕЙКА


Говорит султанша канарейке:
'Птичка! Лучше в тереме высоком
Щебетать и песни петь Зюлейке,
Чем порхать на Западе далеком?
Спой же мне про за-море, певичка,
Спой же мне про Запад, непоседка!
Есть ли там такое небо, птичка,
Есть ли там такой гарем и клетка?
У кого там столько роз бывало?
У кого из шахов есть Зюлейка -
И поднять ли так ей покрывало?'

Ей в ответ щебечет канарейка:
'Не проси с меня заморских песен,
Не буди тоски моей без нужды:
Твой гарем по нашим песням тесен,
И слова их одалыкам чужды...
Ты в ленивой дреме расцветала,
Как и вся кругом тебя природа,
И не знаешь - даже не слыхала,
Что у песни есть сестра - свобода'.

ЗАЧЕМ?



Зачем ты мне приснилася,
Красавица далекая,
И вспыхнула, что в полыме,
Подушка одинокая?

Ох, сгинь ты, полуночница!
Глаза твои ленивые,
И пепел кос рассыпчатый,
И губы горделивые -

Всё наяву мне снилося,
И всё, что греза вешняя,
Умчалося,- и на сердце
Легла потьма кромешная..

Зачем же ты приснилася,
Красавица далекая,
Коль стынет вместе с грезою
Подушка одинокая?..

ЧЕТЫРЕ СТРОКИ



Нет предела стремлению жадному...
Нет исхода труду безуспешному...
Нет конца и пути безотрадному...
Боже, милостив буди мне, грешному.

История в фотографиях (348)

47

Дэвид Духовны и божественная Джиллиан Андерсон, 1990-е. Актриса театра и кино Элина Быстрицкая что-то учится готовить по кулинарной книге. На кухне небольшой холодильник, фаянсовая раковина, и главное...

История в фотографиях (347)

92

Скарлетт Йоханссон —самая высокооплачиваемая актриса в 2018 и 2019 годах, и много раз вошла в список «Forbes Celebrity 100». Пеле и Лев Яшин, 1965 год. Зрители с биноклями на концерте Элвиса Пресли, О...

История в фотографиях (346)

138

Милла Йовович в объективе Криса Флойда, 1994 год. Изумрудная чаша для вина на золотой ножке, Индия, XVIII век. Depeche Mode, 1981 год....

История в фотографиях (345)

190

Улыбка Мэрилин Монро. 1962 г. Нюрнберг в руинах. Июнь 1945 год. Цирковое представление. Гонки в «Куполе Смерти» с участием... льва. Ревир Бич. США. 1929 г. Наоми Кэмпбелл и Синди Кроуфорд, 1990 год...

История в фотографиях (344)

206

Сальма Хайек, 1998 год. Цветное фото со Статуей Свободы в Париже в 1886 году (до транспортировки в Америку). Топливный бак самого первого Шаттла и все те, кто над ним работал....

История в фотографиях (343)

210

Юрий Никулин с сыном Максимом. Мэрилин Монро, 1955 год. Поножи гладиаторов обнаруженные во время раскопок в Помпеях....