Наши лица чернели от алчи и зноя,
крик - оазисы жег болидно!..
Но вернулись, а город - как гетто чумное
или клетка, в которой - ехидна.

И пока в палестинах, звериных и смуглых,
нас труба скликала навзрыдно, -
на столбах и колодцах, как соль на хоругвях,
проступило тавро: ехидна.

Мы утратили дух в агорянском походе,
И победа – неочевидна.
И родные не ждут – неродные нам вроде!
И отечество - как ехидна.

Дамы в замках и башенках сделались вялы,
менуэты звучат фригидно,
в хладных венах почили любовные шквалы
и в глазах ожила ехидна.

Вот кто, едкий, столетья кладет, будто яйца,
там, где рынка гремит махина,
где помосты смертей, где живут и бояться,
где толпа шипит, как ехидна!

Что могу я? Пол-мира прошел, Европа!
Храп трубы - поцелуй для слуха...
Я пойду босиком за Святынею Гроба
твоего, о страна-старуха.