Стенал я, любил я, своей называл
Ту, чья невинность в сказку вошла,
Ту, что о мне лишь цвела и жила
И счастью нас отдала [...]
Но Крысолов верховный 'крыса' вскрикнул
И кинулся, лаем залившись, за 'крысой' -
И вот уже в лапах небога,
И зыбятся свечи у гроба.