Skip to main content

Облака отвалили

Облака отвалили
от пустыни причала,
Пурпурные. Извиваясь,
уплыли.
Остались, как сплюснутая лузга,
Бесчисленные, ломкие,
Синевато-чёрные крылышки мидий,
В кустах и акациях
Мелко шумела их мелюзга.
Бледное тело дня.
Береговые складки, извилины,
Чернеют в скалах морщины.
Море, урча,
Ушло в себя,
А на песке
Тающее сердце-медуза,
Сжимаясь, кричит о разлуке.

ПРОДАВЕЦ

Продавец весёлых птиц
Постарел, оброс щеками,
Стал покорен, стал пятнист,
Он торгует овощами.

Продавец заморских птиц,
Голосистых, многозвонных,
Стал насуплен, стал небрит,
Словно пьяница спросонок.

Он - любитель тишины,
Занавесил ею рощи.
Так - таинственней. И проще.
Очи утяжелены.

Продавец задорных птиц
Беззаботных, улетевших,
Плачет, плачет, безутешен,
Над кустами белых лиц.

Туман дышал - и полночь мокла

Туман дышал - и полночь мокла,
И содрогались поезда,
В мои разбуженные окна
Ломилась бледная звезда.

Ноетдыхающая жрица,
Молясь, впиваясь в холода
И не умея с ними сжиться,
Она не смолкнет никогда.

И вспять уйдут глухие ночи,
И спять покатятся года...
В мои, как сон, сухие очи
Кричит далёкая звезда.

ДАВНО

Читали Гёте. Жук скрипел.
Шумело море о себе.
Вдали от наших драм.
Взлетевший солнечный жучок
Впивался в небо, как зрачок,
И растворялся там.
С деревьев падали миры.
В обильных травах шли пиры,
Сверчок прощально пел,
И небо трогал разговор
Листвы, — и поздний помидор
Простуженно алел.
И был уже ноябрь. И дым —
В извилинах лощин,
Но было небо молодым, —
Не ведало морщин.
Читали Гёте. Или — нет?
То, может, был другой поэт?
А может, драматург?
Кто? Ибсен, Чехов? Кто из них?
Шекспир? Андреев? Кто возник,
Как маг и демиург?
Читали Гёте. Плакал сад.
То было сорок лет назад
В бескрайнем звоне крыл.
Читали Гёте. Плакал сад.
И мир творился наугад,
Я сам его творил...

У акаций оперенье

У акаций оперенье —
Мах ресниц,
На акациях всё время —
Чёрный птиц.
Смотрит он в седые очи
Облаков,
Созерцает вставших с ночи
Рыбаков.
Видит он, как серый чёртик
В пустыре
Плачет, сумерками щёчек
Постарев.
А потом ночные звуки
И мечты
Опускает кто-то в люки
Темноты.
И когда полночный пламень
Прочь уйдёт,
Чёрный птиц взмахнёт крылами
И — уснёт.

В СТОРОЖКЕ

Спите! — сон рассыпал крошки.
У меня, как у совы,
Дыбом пёрышки и рожки.

Дремлет шарфик, ворс — в росе,
День прошёл — и нереален.
Потонули беды все
В чёрной отмели рояля.

Ты устала, чуть жива.
И рука лежит — как веер.
Над тобою тихо реют
Серой птицы кружева.

Ты устала. Отдохни.
Позабудь, усни, не вспомнив,
Что гремели наши дни
Как вагоны в преисподней.

Отдохни, усни, усни
В темноте глухой сторожки,
Где у каменной совы —
Дыбом пёрышки и рожки.

Кипят деревья над землёй

Кипят деревья над землёй,
Мотают дивными хвостами.
Сад, сад земной и неземной,
Сад неизведанный. Сад странный.

В тебе мелькаю я — как страх,
Как страсть. Как выкрик в тихих кронах
В твоих бушующих ветвях,
В твоих бунтующих бутонах.

Я — этот сад. Его стволы —
И в ноздри, в сердце бьющий запах —
Из-под коры, из-под травы,
Из-под коряг и пней внезапных —

Из мглы рождаюсь я, как страх,
Как страсть, как выкрик в этих кронах,
В моих бушующих ветвях,
В моих бунтующих бутонах.

Затерявшись в рыбачьей хибарке

Затерявшись в рыбачьей хибарке
На пустынном морском берегу,
В той низине, где краски неярки,
Я осенний покой берегу.
А ночами медлительный дождик
Осторожно царапает толь.
Это мрак мою душу тревожит
И морская безлунная голь.
И наутро — проснувшийся ветер
Монотонно и зло говорит,
Что на бледном холодном рассвете
Недовольное море горит.
Что туманятся астры, продрогнув,
Потихоньку в себя приходя,
Что ненастье кладёт на дорогу
Сиротливые капли дождя.

Мне снится сладкая зима

Мне снится сладкая зима,
Как леденец в киоске.
Мне снится, как хурма, как хурма,
Оранжевые блёстки.

И ты - у стёкол декабря,
Нежна, бледна, без грима...
Легки запястья у тебя
Ты вся - неповторима.

На доме - снежная чалма
Глядит из закоулка... ... ...
Мне снится сладкая зима
И сладкая снегурка.

Покой кивает олеандрам

Покой кивает олеандрам,
Вдыхает флору дальних стран...
И ты уснёшь. Тогда за кадром
Восстанет розовый фонтан.

Вот вырос, властен и безвластен,
Как тополь, - стройный, озорной, -
Смешенье грез и сна и страсти, -
Пропахший утренней зарёй,

Моих сомнений порожденье,
Он - подтвержденье, он - ответ,
Что ты чиста до пробужденья,
Пока тебя в сем мире - нет...

Хочу безвестным быть, как облака

Хочу безвестным быть, как облака,
Хочу любви, хочу тепла и света
Моя мечта безмерно велика
И все-таки могло случиться это.

И все-таки – вот, рядом, значит есть
Во всем вокруг. А значит в самом сердце
И молча я твержу ему: усердствуй
Все будет, если дней не счесть.

Хочу прийти к себе путем кратчайшим –
Травинкой вросшей в солнечный песок,
Хочу горластым ливнем раскричаться,
Вдыхая солнце, бьющее в висок.

Чтоб знать, как полдня капли тяжелы
Как на пыли не двигаясь, толпятся
И как от сумасшествия жары
Все улицы восторженно дымятся…

Играть! Бросая все, выходит брат на брата

Играть! Бросая все, выходит брат на брата
Лови удачу – пустоту в груди…
Играть, всегда играть, лик за личиной спрятав!
Лицо с лицом сомкнись. Лицо в лицо – уйди.

Играй, поскольку нет – ни выхода, ни входа.
Играй, поскольку ждет вседневная игра.
Пока в еще в тебе игрой чудит природа,
К тому, кто вне игры – добра и недобра.

Играй! Сгоришь в огне, когда придет расплата
За игры наяву, во снах, наедине
Сегодня для игры выходит брат на брата
И не поймет пока – что там – на самом дне…

ОДЕССА

Ах, Одесса, гулкая раковина,
Ночью спящая,
Ты снимаешься с якоря,
И уходишь в открытое море.
В открытое море.
Ты плывешь, ты плывешь как остров,
Ты глотаешь соленую горечь!

На ночных твоих перекрестках
Тени сказочные толпятся
Тех таверн, портовых красоток,
И пиратов с зубами акульими,
Ты сегодня пропитана солью
И наполнена незатухающим гулом.

Ах, Одесса, Одесса, платаны, каштаны
Под твоими деревьями мы вырастали
Мы родились в тебе под напевы прибоя,
Ах Одесса, Одесса, гулкая раковина,
Овеянный дымкой романтики город
Я тебя различаю под стихающий гомон
Мы уходим с тобою в открытое море,
В открытое море.

ПОД ДУШЕМ

Стоишь, нагая и хмельная,
С лицом немым и незнакомым,
И отдаешься, как Даная,
Дождю, от солнца золотому.

Но все туманнее, все глуше
Водица льнет к стопе босой
И ты выходишь из-под душа,
Как плод, обрызганный росой!

ЯБЛОКИ

Яблоки гудят, как струны,
Сад, раскачиваясь, стонет.
Яблоки летят, как струи,
Падая в мои ладони.
Как дрожит нутро земное,
В ярости, в любовном зное
И вращаясь, как планеты,
Надо мной гудят ракеты,
Я иду к дочурке в гости,
Яблоки лежат в авоське.

Ты – как река. Ты вся – движенье

Ты – как река. Ты вся – движенье
Быстра, стремительна, легка,
В тебе находят отраженье
И звездный блеск и облака.
В тебе покоя нет. Покоя?
Ему ли жить в твоей груди?
Но будь разумною рекою
Из берегов не выходи!

Ухожу. Прощай навеки

Ухожу. Прощай навеки.
Бывшая твоя жена
Солнце. Ветер в занавеске.
Тишина.
Тихо-тихо. Тихо-тихо.
Нет ни музыки, ни слов
Только явственное тиканье часов.
Тишина.
Вот – ушла.
И намокшее в лохани
Белье.
И записка, как дыханье
Ее.
“Ухожу. Прощай навеки
Бывшая твоя жена”.
И молчащая как вечность
Тишина.

Спасаясь, бегут отважные

Спасаясь, бегут отважные
В “раю” оставаться – страшно
А я наверное знаю:
Совсем не от божьего гнева
Вот так же когда то из рая
Бежали Адам и Ева
О, их из Эдема не выгнала
Огненная метелица,
А люди оттуда вырвались,
Чтобы людьми сделаться.
Из рая бегут. Там душно
Там пальмы. Там калориферы
Бегут сквозь любые отдушины
Туда, где буруны и рифы.

Я знал, что рано встану

Я знал, что рано встану,
Что подойду к окну,
Что за окном застану
Нагую тишину.
Что выйду за пределы
Окраин городских,
В степной глуши затерян
Как безымянный скиф.
Так сталось. Так случилось.
Так думалось душе,
И счастья беспричинность
Разгадана уже.
И сердце наградили,
Нивесть куда маня,
Рассвета паладины,
Приветствуя меня.

Меня одела благодать

Меня одела благодать
И под моей рукою
Сияет выгнутая гладь
Озерного покоя.
Сияет ветер – вздох его
Так неподвластен смерти!
Просторы духа моего –
Земле, воде и тверди!
И дышит сердце налегке –
Кусты, обрывы, охра…
В моих ладонях, как в садке,
Лепечут рыбы мокро…

"Танец будущего" Айседоры Дункан

34

Айседора Дункан, великая танцовщица, жена поэта Сергея Есенина вошла в историю не просто как танцовщица, она по праву считается реформатором танца. Ее движения рождались из музыки и эти пластичные дви...

Как снимали "Приключения Буратино"

76

Почему Фаина Раневская отказалась от роли черепахи Тортиллы, что больше всего пугало на съемках исполнителя главной роли Диму Иосифова, как страдал Пьеро и почему режиссер не мог подобрать актера на р...

Прощай, Женя Лукашин!

234

18 февраля не стало еще одного замечательного актера, которого мы помним и любим по многим фильмам, но почему-то при упоминании его имени приходят сразу на ум только две картины: "Ирония судьбы, или С...