Skip to main content

ВАШИ ЭТЮДЫ

Ваши этюды,
арпеджо, канон, хорал –
лепет зануды,
и участь их – провал.

Вороны горланят –
ведь тоже поют.
Будь глуп и делом занят!
В этом уют.

Что значит «святое»?
За знающих я рад.
Но в шакальем вое
ведь тоже есть свой лад.

По мне так: фанфара,
без бренных губ и рук,
чтоб из угара
туда, где первый звук.

ПИВНАЯ

О себе не хочу ни слова,
но порой, войдя во вкус,
вижу в парах спиртного
некий творческий союз.

Ни в чём там нужды не знают –
светлый зал, свирель, вино;
играют и сочиняют,
чего нет давно.

Я предаюсь распаду,
я подошёл к концу
и с часом глубоким, в награду,
вижусь вновь лицом к лицу.

СЛОВА

Ты окружён словами
и значит – совсем один.
Для почестей с цветами
в сей жизни нет причин.

Ты смотришь им прямо в душу,
ища исконный лик,
много уж лет – послушай,
так ты зайдёшь в тупик.

Взгляни – для бесед полночных
свет мягкий в домах людей,
перлом с губ розовых, сочных
слово летит без затей.

И лишь твои годы тают
ради иных дилемм:
слоги твой сон питают,
но ты уходишь, нем.

Я ВСТРЕЧАЛ ЛЮДЕЙ

Я встречал людей, которые,
на вопрос о том, как их зовут,
робко – словно совсем не могли претендовать на то,
чтобы иметь ещё и наименование –
отвечали: «Фройляйн Кристиан», прибавляя:
«как имя», они хотели облегчить вам понимание –
никаких сложных фамилий,
вроде «Попиоль» или «Бабендерерде» –
«как имя», пожалуйста, не обременяйте свою память!

Я встречал людей, которые
росли в одной комнате с родителями, братьями и сестрами,
по ночам, заткнув уши пальцами,
читали за кухонным столом,
выходили в люди, внешне прекрасные и ladylike как графини,
а внутренне нежные и усердные как Навсикая,
с чистым ангельским челом.

Я часто спрашивал себя и не находил ответа –
откуда берется эта доброта и нежность, –
но не знаю и по сей день. А теперь мне пора идти.

НОЧНОЕ КАФЕ

824: любовь и жизнь этих женщин.
Виолончель пьёт залпом. Флейта
жирно рыгает три такта подряд: прекрасный ужин.
Барабан дочитывает книгу про преступный мир.

Зелёные Зубы, Прыщ На Лице
машет Воспалённой Кромке Века

Жир В Волосах
обращается к открытому Рту с Глоточной Миндалиной
Вера Любовь Надежда вкруг шеи

Седловидному Носику мил юный Зоб.
Вот он платит за три её пива.

Лишай Бороды гвоздики покупает,
Двойной Подбородок задобрить.

КАФЕ ЗАПАДА

Мужчина вступает в переговоры с девушкой:
твой голос, глаза, мочка уха -
мне на это плевать.
Хочу ударить тебе в плечи.
Хочу на тебе развалиться.
Хочу быть разнузданным морем, ты, дура!

Как спешат

Как спешат волной стигийской годы,
как смертельны эти небеса,
и из царства, где сольются воды,
к сердцу протянулась полоса.

Падают леса с померкших склонов
расколовшихся холмов,
пористого мрамора колонны
рушатся, как львы, без слез и слов,

и утёс любовно принимает
их на древнюю седую грудь,
мох забвенья укрывает
их к распаду путь, —

всё преклонно, всюду отреченье,
потайной метаморфозы лик,
и к истоку смутного свеченья
взор приник…

В каждом знаке — бренности печать.
Поцелуй иль взгляд один желанный
нас погонит в ночь, в чужие страны,
под чужие звезды — чтоб догнать! —

но за ними — черные сполохи,
и грозней маячит полоса,
бездны мрака, солнца диадохи,
как смертельны эти небеса…

Икар

I

О полдень, жарким сеном размягчи
Мой мозг и в луг и стадо переплавь, —
Чтоб весь истек я, чтоб в волнах ручья
Висок себе ласкал я стеблем мака…
О купол необъятный, приглуши
Крылом бесшумным муку и проклятье
Всего, что будет, и всего, что есть,
Пусть волею твоей безмозглым станет
Мой взгляд.
Еще в моренных глыбах, в царстве гадов
И праха, в сирых нищенских скелетах
Скалистых гребней — всюду
Потоком ровным —
Беззлобная,
Безлобая
Несомость.
Зверь день за днем живет себе
И, к вымени припав, ни дня не помнит.
Скала цветок возденет молча к небу.
И так же молча рухнет.
Лишь мне меж кровью и когтистой лапой
Поставлен страж, и я всего лишь падаль,
Источенная мозгом и истошно
Орущая проклятья в пустоту, —
Оплеван словом, одурачен светом…
О купол необъятный,
Пролей в глаза мне хоть на час единый
Предвечный добрый свет — не свет очей!
Расплавь бесстыдство красок! Раствори
Всю гниль притонов наших в грозном гуле
Вздыбленных солнц! О гром солнцепаденья!
О нескончаемый солнцеворот!

II

И мозг и ноги пожирают прах.
Коль был бы глаз мой кругл и завершен,
Тогда сквозь веки ворвалась бы ночь,
Кусты, любовь…
Из недр твоих, о сладкая животность,
Из темноты твоей, мохнатый сон,
Я должен снова подниматься в мозг,
По всем извивам —
Последний tête-à-tête.

О ночь

О ночь! Я принял кокаин,
ускорив кровообращенье.
Седины в полчищах годин,
и в преходящем смерть – смещенье…
как расцвести среди руин?
О ночь! Вживусь в нее, тая
свою вскипающую данность.
Лишь брезжит с вечера туманность,
в которой чувствуется «я».

От красных кровяных телец
до сломов слов и туч небесных;
так, пленник сновидений тесных,
в мозгу завязнешь, наконец.

Земля – мишень для камнепада,
летают камни тяжело;
для хищной рыбы тень – привада,
и череп средь вещей – крыло.

О ночь! Среди твоих глубин,
где служит «я» привычной пряжкой
чрезмерности смертельно тяжкой,
как расцвести среди руин?

О ночь! Хочу волос и лба.
Миф нервов скрытый в эмбрионе,
привержен кубку и короне,
хоть мне родиться не судьба.

Но тише! Мне возня знакома.
Не шутка: вызвездил сполох,
я виден: одинокий бог,
притянутый соседством грома.

Ахеронт

Сон о тебе! Ты, мертвая, ты шла,
прибившаяся к образам бродячим,
расплывчатым, как зыблемая мгла, -
я тщетно звал тебя с беззвучным плачем.

Толпа текла, насильственно клубясь,
глазами отуманенными пялясь,
и веки даже у детей слипались,
и, в складки втертая, белела мазь.

Двух мальчиков вела ты - не моих,
не наших, нет, ведь я ни с чем остался,
и дабы я не вовсе потерялся,
свой профиль показала ты на миг,

нет, алебастровая и когда-то
Диана, ты, вне случая и вне
пространства, меркла в шествии разврата
и лжи, - и ты страдала в этом сне.

Зал рожениц

Полторы палаты, тринадцать мест
Беднейшие женщины Берлина,
заключенные, проститутки, бездомные…
У всех одна и та же причина
скрючиться – тот же кричащий жест.
Криков нигде не умеют встречать,
как здесь, привычным таким безразличьем.
Здесь всегда есть кому кричать.
«Женщина, тужьтесь! Понятно, да?
Такое не делается без труда.
Так не тяните! Давайте! Ну же!
Дерьмо попрет, бывает и хуже.
Вы не на отдыхе! Здесь не игра!
Что-нибудь сделать и вам пора».
И все это, чтобы вылезти мог
в моче и в кале синий комок.

Вопль остальных в крови и в слезах
приветствует этот будущий прах,
и лишь из двух прорывается глаз
что-то похожее на экстаз.

Тельце свою сыграет роль,
счастье пройдет сквозь него и боль,
а если в хрипах умрет оно,
еще двенадцать вопят все равно.

Малютка Астра

Он развозил пиво и, пьяный, утонул;
кто-то темно-светло-лиловую астру
в зубы ему воткнул.
Я начал вскрытье с груди,
и под кожей издалека
добрался длинный мой нож
до нёба и языка;
должно быть я толкнул ее, и она соскользнула
в мозг; он рядом лежал;
я погрузил ее в грудь
среди ниток из шерсти древесной,
зашив ее, как полагается.
Есть что попить в твоей вазе,
ты можешь спокойно спать,
малютка астра!

История в фотографиях (14)

35

В нашей новой подпорке покажем девайс 1947 года это щеточка для спины с зеркалом заднего вида, семикилограммовым чугунным орденом «за боевые заслуги» Петр I награждал соотечественников, отличившихся в...

История в фотографиях (13)

116

В новой подборке успешные женщины. Актриса Софи Лорен в Кремлевском дворце, актриса Марина Влади. Модели: Наоми Кэмпбелл, Линда Евангелиста, Татьяна Патитц, Кристи Тарлингтон и Синди Кроуфорд. Как из...

История в фотографиях (12)

102

Истории в фотографиях нам покажут Морозовский угольный разрез. Мы перенесемся в 1927 год на всемирно известную Сольвеевскую конференцию, увидим как американские медсестры проходят учения. Юный Билл Кл...

История в фотографиях (11)

139

В новой подборке фотографий мы увидим как служащий австрийского банка Отто Ньюман организовал ограбление в свою смену, жуткие кадры Нагасаки после взрыва. Взлёт Аполлона-8. Вы увидите как проходит ста...

Исторические кадры: от сильных мира сего до приема душа в космосе

175

Давайте снова окунемся в историю и посмотрим, как заботятся о сильных мира сего и чем они увлекались в детстве, какими странными способами женщины боролись с морщинами, посмотрим на дайверов прошлого ...

История в фотографиях (10)

236

И так, друзья сегодня в нашей подборке все о кино. Юрий Никулин и Михаил Шуйдин, окунемся в съемки фильма Операция «Ы». Мы увидим Спилберга во время съёмок первого фильма о Индиане Джонсе. Обворожител...