Skip to main content

ХРОМОЙ ЖУРАВЛЬ

Зима съ морозахи грозила издалеча;
Дубравы обнажилъ Борей
И, снѣга скораго предтеча,
Ужь иней застилалъ увядшій злакъ полей.
Всѣ птицы прятались; лишь стадо журавлей
Сидѣло y моря -- погоды поджидало
И крикомъ воздухъ оглашало.
Отъ прочнхъ вдалекѣ, одинъ журавль хромой,
Задумчивый, нѣмой,
Сидѣлъ, поджавъ больную ногу,
И на товарищей, сбиравшихся въ дорогу,
На пёстрый говорливый рой,
Глядѣлъ въ уныніи съ поникшей головой.
Не оживлялъ его участьемъ
Ихъ радостный призывный крикъ --
И что жь ещё? Насмѣшниковъ языкъ
Шутилъ надъ нимъ и надъ его несчастьемъ.
'Не я виной, что хромъ!' такъ думалъ онъ себѣ.
'Воіьно вамъ, о друзья, смѣяться надо мною,
Угодно было такъ судьбѣ:
Подстрѣленъ я охотника рукою.
Ахъ, лучше бы меня, жестокій, онъ убилъ,
Чѣмъ жить калѣкою пустилъ!
Ну какъ теперь калѣкой,
Я, хворый, раненый, пущуся въ путь далекой?
Ахъ! видно не бывать въ желанной сторонѣ,
И море, бѣдному, могилой будетъ мнѣ.'
Съ симъ словомъ море колыхнулось,
Попутный дунулъ вѣтръ, всё стадо встрепенулось,
Въ мигъ, выстроясь, какъ туча поднялось,
По поднебесью потянулось
И дружно вверхъ взвилось.
Не безъ труда, не безъ усилья,
Едва-едва приподнимая крылья,
Тихонько тронулся за стадомъ и больной
И ногу поволокъ надъ самою водой.
Но гдѣ ему за нимъ? Отсталъ бѣдняжка съ горемъ!
То на доскѣ,
То на лотосовомъ листкѣ,
То на щепахъ, носимыхъ моремъ,
Изъ силы выбившись, присядетъ отдохнуть;
Немного отдохнулъ -- и далѣ, далѣ въ путь.
Такъ помаленьку дотащился
И, обрѣтя счастливый край,
Гдѣ птицамъ-странницамъ цвѣтётъ всегдашній рай,
Онъ излечился.
Полмёртвый, Промысломъ хранимъ,
Безъ помощи и силъ перелетѣлъ пучину,
A многіе изъ злыхъ, смѣявшихся надъ нимъ,
Нашли въ волнахъ кончину.
Страдалецъ-праведникъ! Не унывай душой,
Хотя бъ постигнутъ былъ злосчастія стрѣлой,
Но съ бодростью -- впередъ, чрезъ бури и волненье,
Какихъ земная жизнь полна!
Есть брегъ счастливѣйшій; есть лучшая страна,
Гдѣ уготовано страдальцамъ исцѣленье!
А. Илличе

ИЗ ПОЭМЫ 'BECHA'

О, Муза, разсмотримъ жилща долины и бытъ земледѣльца!
Здѣсь мраморныхъ статуй не видно, колонны не высятся стройно;
Искусственныхъ нѣтъ водомётовъ,вверхъ бьющихъ живою струёю.
Вотъ дерево домъ замѣняетъ: подъ нимъ своё дѣтство и юность,
И старость хозяинъ семейства провёлъ. Вотъ кустарникъ терновый,
Служащій оградой для дома. Вотъ по двору прудъ протянулся
И въ нёмъ отражонвый я вижу сводъ неба съ его облаками;
Насѣдка, нахохлясь, y пруда тревожно скликаетъ утятокъ;
Они же бѣгутъ отъ нея и сползаютъ въ прохладныя волны
И рѣзво щебечутъ въ осокѣ. А вотъ длинношейные гуси,
Сердито поднявъ свои крылья и съ гоготомъ ими махая,
Кудластую гонятъ собаку. Вотъ жолтоголовыя дѣти
Купаются, подъ воду голову прячутъ, болтаютъ ногами,
Чтобъ тѣмъ сохранить равновѣсье. A вотъ съ озабоченнымъ видомъ
Малютка съ корзиной бѣжитъ съ цѣлой свитою куръ хлопотливыхъ.
Воть стала она, вотъ взмахнула нарочно пустою ручёнкой,
Чтобъ ихъ обмануть, и, внезапно осыпавъ ихъ зёрнами, смотритъ,
Какъ всѣ онѣ, въ кучу собравшись, клюютъ ихъ и, ссорясь, дерутся.
Вонъ тамъ въ уголкѣ притаился весь бѣленькій, маленькій кроликъ
И робко поводитъ глазамм. Вотъ голубь, воркуя, съ насѣста
Идётъ прогуляться по крышѣ и чешется красною лапкой,
И грудочку носикомъ чиститъ, и перья свои расправляетъ,
И къ милой подругѣ спѣшитъ: онъ ревнуетъ её и въ досадѣ,
Косясь на неё, всё вертится; но, лаской ся ободрённый,
Подходитъ къ ней ближе, воркуя, и нѣжно цалуется съ нею;
Вотъ оба взвились, полетѣли и скрылись за садомъ зелёнымъ.
За ними во слѣдъ полечу я, куда они путъ мой укажутъ!
Какъ чудно хорошъ этотъ садъ! Какъ всё въ нёмъ свѣжо и душисто!
Зефиръ, лепестки подхвативши, взвиваетъ ихъ къ синему небу
И сыплетъ оттуда дождёмъ. Не увидишь тутъ рѣдкихъ растеній,
Что къ нахъ моряки доставляютъ изъ Африки знойной и дикой:
Ни фигъ здѣсь, ни кактусовъ нѣтъ, растеній роскошныхъ не видно --
Полезному лишь предпочтенье. Смотри: вотъ орѣшникъ кудрявый,
Надъ нимъ -- небеса съ облаками, за нимъ же -- поляны и нивы,
Озёра вдали, окружонныя горъ безконечной грядою.
Любуется взоръ мой ихъ видомъ; но я ихъ теперь оставляю
И вновь обращаюсь къ ближайшему. Милый тюльпанъ! кто, скажи мнѣ,
Украсилъ вѣнецъ твой такою роскошною прелестью красокъ?
Ты былъ бы царёмъ межь цвѣтовъ, когда бы не пышная роза,
Которая всѣхъ такъ чаруетъ своимъ ароматомъ чудеснымъ.
Да вотъ и сама она тутъ, эта міронъ воспѣтая роза.
А вотъ изъ-подъ листьевъ и ландышъ глядитъ серебристой головкой,
А тутъ гіацинтъ выставляетъ свой синій душистый цвѣточекъ
И дышетъ въ лицо мнѣ денная фіялка своимъ ароматомъ,
Ночная же скромно стоитъ, затаивши въ себѣ ароматъ свой:
Денные цвѣты торжествуютъ пока; но лишь вечеръ настанетъ,
Она пристыдитъ ихъ собою -- затьмитъ она всѣхъ ароматомъ,
Она -- образъ духомъ великихъ. Лишь призрачнымъ только героямъ
Толпы удивленіе нужно; герой настоящій смирененъ:
Онъ добръ для добра и творитъ втихомолку святыя дѣянья.
Смотрите, какъ гордо гуляетъ павлинъ подлѣ грядки цвѣтущей!
Покрытые пылью блестящей цвѣточки ея всѣ сіяютъ
Какъ-будто небесныя звѣзды, a онъ горделиво вкругъ ходитъ
И, радужный хвостъ распустивши, своей золотистою шеей
Съ зелёнымъ отливомъ поводитъ. Кружась надъ его головою,
Въ восторгѣ снуютъ мотыльки и не знаютъ куда бы спуститься:
Порхаютъ они надъ цвѣтами, порхаютъ надъ радужнымъ кругомъ
И тихо садятся на свѣжій цвѣтъ вишневыхъ вѣтокъ,
Которыя только недавно хозяинъ привилъ. Вотъ хозяйка,
Прелестная видомъ, сидитъ въ виноградной бесѣдкѣ съ работой.
Она -- точно свѣтлая радость, a грацій любимецъ -- младенецъ,
Ласкаясь, повисъ ей на шею и ей не даётъ заниматься,
А подлѣ другое дитя, на муравкѣ играя, лепечетъ...
О, трижды счастливое племя! Заботъ ты не знаешь тяжолыхъ,
Ты гордости, зависти чуждо; какъ рѣчка по чистому полю,
Течётъ твоя жизнь безъ волненій. Пускай въ колесницахъ побѣдныхъ,
Влекомыхъ слонами, другіе себя на показъ выставляютъ
И чернь на нихъ смотритъ, взобравшись на крыши; пускай монументы
Гранитные ставятъ себѣ, чтобъ рабы униженно ихъ чтили:
По мнѣ, тотъ лишь взысканъ судьбою, кто, суетность презрѣвъ людскую,
На лонѣ природы живётъ и любуется солнца восходомъ,
Лугами, лѣсами и пѣснѣ ночной соловьиной внимаетъ.
Нечистая совѣсть не ходитъ, какъ тѣнь, за нимъ всюду на ниву
И въ поле, гдѣ стадо пасётся его, и въ садъ виноградный...
Трудъ пищу ему приправляетъ, и кровь въ его жилахъ здорова;
Спокойно онъ спитъ и съ зарёю встаетъ, пробуждённый разсвѣтомъ.

История в фотографиях (383)

61

Кирстен Данст на съемках фильма «Джуманджи». США, 1995 г. Ирландская модель Энн Ганнинг у дворца в Джайпуре, Индия, 1956 год. Сильвестр Сталлоне демонстрирует тяжелоатлетические способности, 1982 год....

История в фотографиях (382)

181

Вайнона Райдер, 1994 год. И в 100 лет она себя чувствовала девушкой. Рита Леви-Монтальчини. Замёрзшее тело советского солдата, которое в 1939 году выставили напоказ финны с целью запугивания идущих в ...

История в фотографиях (381)

265

Камерон Диас, 1989 год. Майкл Джордан. Фото 1982-го года. Toyota EX 3 1960. Президент США Ричард Никсон пытается обедать с китайским премьером Чжоу Эньлай. Пекин, 1972 год....

История в фотографиях (380)

338

Вайнона Райдер для журнала The Face, 1989 год. Чe Гевaра на Кубe, 1957 год. Дэвид Боуи, 1969 год. Анни Фрид Лингстад из ABBA. 1979 год....

История в фотографиях (379)

436

Звезда «Гарри Поттера» Эмма Уотсон, 2002 год. Королева Елизавета II (до коронации) в июне 1940 года. Топливный бак самого первого Шаттла и все те, кто над ним работал....

История в фотографиях (378)

427

Сигурни Уивер, 1980-е. BMW Isetta 600, автомобиль, спасший немецкий концерн BMW от банкротства. 60-е. Часы фирмы Seiko с телевизором. Япония. 1982 г. Led Zeppelin, 1970 год....