Зато фантазия, а с ней
И органы мои воспряли,
Хоть тот из них, что всех важней,
Стал не бодрей, но даже вялей
Из-за смятенья и печали,
Мне ранее столь непривычных,
Сего довольно, чтоб признали
Мы общность наших чувств различных.