Над той, чья грудь белее, чем опал, склонился он, прося е

Над той, чья грудь белее, чем опал,
склонился он, прося ему довериться.
'Любимая, проснись!' - ей прошептал.
Но сам проснулся: собственное сердце
во сне он за подушку принимал.