Еврейская раса, ты -- море печали,
Еврейская раса, ты -- тело скорбей,
Небес и земли твои слезы длинней,
Как сельва, страданья твои вырастали.

Прилечь тебе так и не дали в тени,
Не дали сменить, чтобы зажили раны,
Повязку, и цвет ее жгуче-багряный
Пылает, как роза, и ночи и дни.

Мир дремлет, но слышит он плач твой старинный
Как нити дождя, ему слезы милы.
Смотрю: глубоки, как разрезы пилы,
Твои, столь любимые мною, морщины.

Скажи, что кошмарней еврейского сна?
Лишь слово молитвы дано: miserere.
И все-таки люльку качает жена,
А муж собирает зерно без потери.

Еврейская раса, ты мощь сохраняешь
И голос, чтоб нежно воспеть свой очаг,
Язык твой истерзан и ужас в очах,
Но ты Песню Песней слагать продолжаешь.

Живет в твоей женщине сердце Марии,
Являешь ты профиль Христа среди нас.
Услышал Сион Его речи благие,
Но тщетно Он звал тебя в горестный час.

Пугливой толпой от Него отступилась,
Ты блага в Его не услышала Слове,
Тогда-то коса Магдалины сгодилась,
Спасителя ноги отерла от крови.

Еврейская раса, ты -- море печали,
Еврейская раса, ты -- тело скорбей,
Небес и земли твои слезы древней,
Как сельва, страданья твои вырастали.