Когда напьешься до мертвецкого,
то понимаешь и без лоцмана:
нет ничего смешней Жванецкого,
нет ничего страшнее Троцкого.

Когда нанюхаешься ваксы,
то постигаешь непременно:
нет ничего мудрее Маркса
с его трехтомной теоремой.

Когда наколешься, накушаешься,
нажрешься и набултыхаешься,
то веришь в будущее юношества
и, словно почка, пробуждаешься.

Когда же ты трезвей обычного,
благопристойней англосакса,
то хочется мычать по-бычьи
и раздобыть немного ваксы.