Серые толпы, серые люди
Серые мысли, серые будни.
Серая радость, серая подлость,
Всё надоело, это не новость.
Зомби в вагоне - это люди в загоне,
Ритуальные танцы ныне не в моде.
Душа разложилась, потухли огни,
В сереньком мире мы остались одни.
Я хочу, чтоб не тлели,
А горели слова,
А потом чтоб на крыльях
Подняла их молва.
Я обжёг их в горниле,
Сам сказал им: «Пора!»,
Чтоб их после гранили
Выше нас мастера.
В мастерских и в походе
Им дана эта честь.
В нашем умном народе
Их не счесть, их не счесть!
Опять вдохновенье сбежало,
С другими беседу ведёт?
Побольше работай, пожалуй,
Тогда не сбежит, а придёт.
Оно без волненья не может,
Ему бы бои да бои,
А если их нету, то сложит
Орлиные крылья свои.
А как без него, без опоры?
Совсем, брат, плохие дела,
И рифма приходит не скоро,
Метафора еле пришла,
Едва дотащилась, обидно
Такую задачу решать:
Ей надо бы в дом инвалидный,
А просишь стихи украшать!
Но с этим ничтожным мгновеньем
Тебе рассчитаться дано...
Сбежало - кричишь - вдохновенье -
Работай! В дороге оно!
Признаюсь, что ошибок своих не предвидел,
Признаюсь, что кого-то, когда-то обидел.
Признаюсь, что годами не знаю покоя,
Признаюсь - это мало меня беспокоит.
Признаюсь, что друзей нажил мало, до крайности мало,
Что с плохими расстался, а хороших не стало.
Признаюсь, что в нехватке друзей я виновен,
Потому что темнеют в горячке и сходятся брови.
Признаюсь, что я многое в жизни не видел,
Не того полюбил, а порой не того ненавидел.
Но одно я скажу, что не знаю грехов за собою
Пред землёю, которой служу, до отбоя!
Вот какою я была:
Словно маков цвет цвела,
Поутру бежала к речке,
Умывалась добела.
Умывалась добела,
Принималась за дела,
За делами, за работой
Песни пели, я вела!
Вот какою я была:
Лёд ломала и плыла;
А теперь себе на горе
Я мальчишку завлекла.
На себя теперь дивлюсь:
Над любой бедой смеюсь,
А над этим горем плачу -
Утерять его боюсь.
Ну-ка, скатерть расстели, хозяйка,
Посидим с тобою дотемна.
За мою любовь к тебе воздай-ка
Доброй чаркой доброго вина!
Расстели мне ту, где кисти алы,
Белую, с каймою голубой,
Где твои сам-друг инициалы
Вышиты в девичестве тобой.
Мне и чёрствый хлеб за нею вкусен,
Любо вспоминать, что вдалеке.
Спой, хозяйка, песню о Марусе,
Той, что мыла ноги на реке!
Спой, чтоб сердце сжалось и разжалось,
Как она прошла на бережок.
Спой! Она сродни тебе, пожалуй, -
Ты не знаешь, кто её дружок?
По улице полдень, летя напролом,
Бьёт чёрствую землю зелёным крылом.
На улице, лет молодых не тая,
Вся в бусах, вся в лентах — невеста моя.
Пред нею долины поют соловьём,
За нею гармоники плачут вдвоём.
И я говорю ей: «В нарядной стране
Серебряной мойвой ты кажешься мне.
Направо взгляни и налево взгляни,
В зелёных кафтанах выходят лини.
Ты видишь линя иль не видишь линя?
Ты любишь меня иль не любишь меня?»
И слышу, по чести, ответ непрямой:
«Подруги, пора собираться домой,
А то стороной по камням-валунам
Косые дожди приближаются к нам».
«Червонная краля, постой, подожди,
Откуда при ясной погоде дожди?
Откуда быть буре, коль ветер — хромой?»
И снова: «Подруги, пойдёмте домой.
Оратор сегодня действительно прав:
Бесчинствует солнце у всех переправ;
От близко раскиданных солнечных вех
Погаснут дарёные ленты навек».
«Постой, молодая, постой, — говорю, —
Я новые ленты тебе подарю
Подругам на зависть, тебе на почёт,
Их солнце не гасит и дождь не сечёт.
Что стало с тобою? Никак не пойму.
Ну, хочешь, при людях тебя обниму...»
Тогда отвечает, как деверю, мне:
«Ты сокол сверхъясный в нарядной стране.
Полями, лесами до огненных звёзд
Лететь тебе, сокол, на тысячу вёрст!
Земля наши судьбы шутя развела:
Ты сокол, а я дожидаю орла!
Он выведет песню, как конюх коня,
Без спросу при людях обнимет меня,
При людях, при солнце, у всех на виду».
...Гармоники смолкли, почуяв беду.
И я, отступая на прах медуниц,
Кричу, чтоб «Разлуку» играл гармонист.
Потомкам пригодится. Не откинут
Свидетельство моё земле отцов
О том, что не было ранений в спину
У нас, прошедших бурей молодцов.
Мы, сыновья стремительной державы,
Искровянили многовёрстный путь.
Мы - это фронт. И в трусости, пожалуй,
Нас явно невозможно упрекнуть!
Мы знали наше воинское дело,
И с твёрдостью, присущей нам одним,
Мы нагрузили сердце до предела
Великолепным мужеством своим.
Была зима. А снег валился талым.
Была зима - и не было зимы, -
Всё потому, что досыта металлом
Расплавленным поили землю мы.
Как памятники, встанем над годами,
Как музыка - на всех земных путях...
Вот так боролись мы, и так страдали,
И так мы воевали за Октябрь!
Я песней, как ветром, наполню страну
О том, как товарищ пошел на войну.
Не северный ветер ударил в прибой,
В сухой подорожник, в траву зверобой, -
Прошел он и плакал другой стороной,
Когда мой товарищ прощался со мной.
А песня взлетела, и голос окреп.
Мы старую дружбу ломаем, как хлеб!
И ветер - лавиной, и песня - лавиной...
Тебе - половина, и мне - половина!
Луна словно репа, а звезды - фасоль...
«Спасибо, мамаша, за хлеб и за соль!
Еще тебе, мамка, скажу поновей:
Хорошее дело взрастить сыновей,
Которые тучей сидят за столом,
Которые могут идти напролом.
И вот скоро сокол твой будет вдали,
Ты круче горбушку ему посоли.
Соли астраханскою солью. Она
Для крепких кровей и для хлеба годна».
Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам,
Мы хлеба горбушку - и ту пополам!
Коль ветер - лавиной, и песня - лавиной,
Тебе - половина, и мне - половина!
От синей Онеги, от громких морей
Республика встала у наших дверей!
По заброшенной жезезной дороге,
Сквозь пространство и время пойду,
Я не спрячусь в чужой берлоге,
И свой Мир наконец-то найду.
Он не будет похож на другие,
В параллельных мирах нету тьмы,
Отыскать мне бы только те тропы глухие,
Что ведут нас в Эгрегор мечты.
Стоит берёзка фронтовая,
Ей не от солнца горячо, -
У ней ведь рана огневая:
Пробила пуля ей плечо!
Почти закрыта рана эта
Как бы припухшею корой...
Берёзка зеленью берета
Уже хвастнула пред сестрой.
Как северянка, речь заводит,
Всё с переспросом: «Чо да чо?»
И только ноет к непогоде
С закрытой раною плечо!
Куда исчез Помпей Великий,
И Цезарь сгинул без следа,
О том лишь знает Бог безликий,
В истории оставив имена.
Но что мне смерть, и тьма забвенья,
Мне всё равно, на это мне плевать,
Вся жизнь - одно мгновенье,
Я после смерти век свой буду доживать.
Вот кто-то о бессмертии мечтает,
А этот и богатству рад,
Но всё туман, он по утру растает,
Росой осядет в мой цветущий сад.
Ушедший в Тьму да не возвратится,
Ушедший в Свет да будет чист,
Нашедший Разум не отяготится,
Увидеть Смерть и встретить Жизнь.
Кто старой ветошью одежды,
Своё чело задёрнуть не спешит,
Узнает тайну Атлантиды,
Что в мраке глубины сейчас лежит.
Полечу в безвоздушном пространстве,
Легче атома моя душа,
У меня нет мечты о богатстве,
Лишь бы вечно весна цвела.
Оказавшись в мире счастья,
Я останусь в нём навсегда,
И всем людям Земли желаю -
Не расстаться с Весной никогда
Ох как надоели бесконечные войны,
Лишь кости хрустят, да пистолет без обоймы.
Свинцовое небо накроет наш разум,
Отравит дыханье погибельным газом.
А кругом развалины и куски арматуры,
Генерал смеётся а ракеты летят.
Оскалив зубы они в небе горят,
И растут грибы, словно после дождя.
Смени одежду, упокойся в боли,
Твоим останкам не увидеть покоя,
Пустыми глазницами ты смотришь в небо,
А кто-то радуется корочке хлеба.
Опустилась ночь, раскололась земля,
Ты ушёл в закат следующего дня.
Только прах шуршит, да и пепел летит,
Нам никто никогда воевать не запретит.
В середине лета падает снег,
А колесо войны продолжает свой бег.
Излучением выжгли свои мы глаза,
По щеке у кого-то скатилась слеза.
В одиночестве оставим умирать надежду,
На бывшую жизнь, на жизнь так, как прежде.
Превратилась в пустыню планета Земля,
Поставить бы к стенке всех тех, кто велят.
А во тьме горит уголёк сигареты,
Они продали мир за золотые монеты,
Продали душу, продали тело,
Взамен получили мечи и стрелы.
В пустышках поселились адские твари,
На празднике смерти они пировали.
Сапогом террора наступили на жизнь,
Ударом приклада превратили нас в слизь.
Так будет всегда и во веки веков -
Хозяин с кнутом и колонна рабов.
Теперь и ты живой покойник,
Засни в могиле и спи спокойно...
Мокрое тело, шершавый язык,
В скользкую вену воздух проник,
Грязная ванна кровью полна,
Я улетаю в Галактику Сна.
Я лишь хочу в жизни одно -
Заснуть и проснуться в мире ином.
Но нет у меня воли такой,
Чтоб скользкую вену прорезать иглой.
А разум вселенский давит на нас,
Меня он не видит, вдыхает он газ.
Просто я умер - вот мой рассказ.
Что день грядущий нам готовит?
О, Бездны тьма!
На сей вопрос ответ был найден уж давно.
Быть может боль, быть может радость,
Эх жизнь, какая всё-таки ты гадость!
Но чу, слышны шаги мне в тишине-
Неужто Сон пришёл ко мне?
Да, это он...Смотрю его...
Про то, как в небе я однажды видал квадратную Луну...
Испей, мой друг до дна из чаши этой,
И в мир Астральный мы с тобой влетим сверкающей кометой.
Там нет ни боли, нет ни тени страха,
Войди в него, ведь мир земной стоит на грани краха.
На грязном асфальте все мечты человека,
Безликий цветок похоронной процессии.
Он ушёл навсегда, он ушёл навека,
Ещё один труп для религиозной конфессии.
Мрачное будущее живых людей,
В мире безумия и лживых идей.
Резиновый мир - инертность сознания,
Когда же наступит век понимания.
Гоблин завыл - вот и нет человека,
Ночью безлунной слышен голос из склепа.
Скрипнула дверь, задвигались стены,
Так живи в состоянии постоянной измены.
Вечный покой, крематория стены,
Жизнь как родник, уходит из вены.
Боль одиночества, не такие как все,
Здесь я Чужой, навсегда и совсем.
Проходят дни мои в тумане,
Котёл в аду уж греют для меня.
Без смысла жизнь, запутался в обмане,
В проклятом мире потерялся я.
На что надеялся, чем жил я?
Стремилась ль ввысь моя душа?
Вопрос в котором нет ни капли смысла,
Застрянет в горле навсегда.
А на Востоке, в горах суровых,
Прекрасная раскинулась страна.
Монах в шафрановых одеждах
Ушёл в нирвану, ему нет дела до меня.
Но кто спасёт мой дух мятежный,
И в жизнь гармонию внесёт,
Один есть путь, он мой, надёжный,
Который смысл жизни принесёт.
Поразбивали строчки лесенкой
И удивляют белый свет,
А нет ни песни и ни песенки,
Простого даже ладу нет!
Какой там лад в стихе расхристанном
И у любой его строки -
Он, отойдя едва от пристани,
Даёт тревожные гудки.
Длинна ты, лесничка московская,
Не одолеешь до седин...
Ссылаются на Маяковского,
Но Маяковский есть один!
Ужель того не знают птенчики,
Что он планетой завладел?
Они к читателю с бубенчиком,
А он что колокол гремел.
Да и работал до усталости,
Не жил по милости судьбы,
А мы по малости, по малости,
Не пересилиться кабы!
А я вот так смотрю, что смолоду
Побольше б надо пламенеть.
Ещё мы часто слово-золото
Спешим разменивать на медь.
Её, зелёную от древности,
Даём читателю на суд.
Но если к слову нету ревности,
То
десять
лестниц
не спасут!
Советских актёров часто ставят в пример как образец духовной силы, национальной гордости и внутренней красоты. Они стали символами эпохи, носителями культуры и нравственности. Но, как известно, за кул...
Актеры — люди творческие, но кто бы мог подумать, что некоторые из них скрывают прекрасный голос. В эпоху раннего Голливуда актеров с музыкальными способностями было немало — это считалось скорее норм...
Неузнаваемая Ким Кардашьян в объективе фотографа Маркуса Клинко, 2009 год. Памела Андерсон в самой первой съёмке для журнала «Playboy», 1990. На фото голливудская актриса Dorothy Lamour и шимпанзе Джи...
Расскажем, как сложилась судьба актеров, которые начинали сниматься еще в детстве.
Остаться на вершине в Голливуде удаётся не каждому, особенно если путь начался в детстве. Одни актёры теряются из-за...
Два года назад отечественное телевидение столкнулось с беспрецедентной кадровой тектоникой — целая группа ярких и узнаваемых ведущих стремительно исчезла с экранов федеральных каналов. Эти лица долгие...
Кира Найтли на страницах журнала к выходу фильма «Пиджак», 2005. Следы динозавра, раскопанные в русле реки Палакси. Техас. США. 1952г. Самая большая женщина рядом с самым маленьким мужчиной, 1922 год....
