Я в желчь и боль мешаю слезы
И в горький уксус горный мед,
И вот
Зависимо от дозы
Душа то плачет, то поет...
Равно на розу
И терновник
Садится с песней соловей:
Так я ль причина, я ль виновник
Столь сладкой горечи своей?
Я подверну колки потуже,
Чтоб в струнах был высокий строй:
Пусть правде мой чонгури служит
Своею звонкой чистотой...
Чтоб в гармоническом созвучьи
На струнах трепетала жизнь,
И вместе с радостью певучей
Страданья жгучие слились...
Чтоб строй магнитного двугласья
Из сердца каждого исторг
И жажду братского участья,
И гордый подвига восторг...
Чтоб у несчастных, угнетенных
Обсохли слезы на глазах,
А угнетатель, слыша стон их,
Познал раскаянье и страх...
С моим чонгури бить баклуши
Не буду я в таком строю...
Меня ты только чувством слушай,
А чувством я-то уж спою...
И пусть ни встать, ни сесть на месте,
Пускай отнимется рука,
Когда струна на лжи и лести
Соскочит с крепкого колка.
Стихам и чонгури
Нужно ль поклоненье:
Есть Данта в хевсуре
Любом отраженье!
И в слабом порханье
Беспомощной птицы
Есть пыл, трепетанье
Далекой зарницы.
С высокого пика
Снег, тая, струится
И в пеньи Бесика
С ручьем не сравнится...
И искрятся светом
В падении камни -
И сердцу ль при этом
Дивиться всегда мне?
Светом откройся мне в гимне,
Тайну поведай мне в песне,
Славить наш край помоги мне,
В новом поэте воскресни.
Так, чтобы юноша каждый
Страстью к любимой горел,
Чтобы он с воинством каджей
Дрался, как лев Тариэл.
Пусть же сильней разгорится
Светочем ставшее имя!
Пусть же душа иверийца
Дышит стихами твоими!
Кто молодец у нас, друзья и братцы?
Кого мы назовем, чтоб по нему
Другим не стыдно
Было поравняться
И не было б обидно никому?
Чей гордый стан и стройную
Осанку
Своей чеканкой
Украшает меч?
Кто средь врагов
Всегда готов достойно
Слугою нашей родины полечь?
В крови мечи и острые кинжалы,
Недвижны в алом
Озере пловцы:
Лежат
Бойцы,
Кружат
Щитов осколки,
Коней за чёлки
Тянут мертвецы...
Глаза - в глаза... сердца, как копья, крепки...
Ломает копья в щепки
Смерть-карга,
Накидывая саваны на шлемы
Рукой знакомой
Старого врага.
Кто, ястребом витая пред судьбою,
Погонит смерть со смехом
Пред собой,
В доспехах
Первым кинется для боя,
И, всех поздней, последним кончит бой?
И кто ж,
Когда идет дележ
Добычи,
Без устали сражается с врагом,
Обходит войско спящее, в обычай
Заботясь о себе и о другом.
И кто в большом и малом
Без посула -
Слуга аулу,
Хоть и не в долгу?
Кому под кровлей сакли одеялом
И ложем служит ненависть врагу?
Кто силу, что всегда сечет
Солому,
С умом
И без обиды укорит?
И кто воздаст почет,
Хвалу другому
И о себе самом
Не говорит?
Кто в Хевсуретии, как солнце с неба,
Несет тепло такой же голытьбе,
Отдал кусок, сам не имея хлеба,
Одно оставив имя по себе...
Так за кого ж мы здравицу подымем
И за кого вдвойне -
Душе в помин?
Кто поцелуй один
Своей любимой
Принял, как дар за раны на войне?
Кто это ложу
Предпочел могилу,
Носилку тоже
Принял за коня,
А бурку - за плиту, а слезы милой -
За мерку рассыпного ячменя?
Кому плач женщин смехом показался,
Кто в мир иной влетел с мечом
В руках,
На скакуне
С лучом,
Вплетенным в гриву,
Над кем счастливым
В облаках
В предсмертный час его раздался
Орлиный грозный клекот в вышине?
Кого царь Грузии Ираклий старый
С собой посадит
Рядом
Сядет
Сам?
Кому, светя улыбкой и нарядом,
Прильнет Тамара
К неживым устам?
Так вот кого мы вспоминаем хором!
Соасем не вас: бродяги, трусы вы!
На брюхо вы - коровы-ненажоры
И ишаки с ушей до головы!
Едва ли в праздности вы пригодитесь
На что-нибудь хорошее кому,
И если б был такой меж вами витязь
Вы лопнули б от зависти к нему!
В могилу смерть столкнет вас из презренья,
И настучитесь вы на том свету,
У горнего,
У зорнего
Селенья
Впервые разглядевши высоту!
Ты - герой
И в горних сенях
Ты к горе пришел горой...
Сохранив в своих коленях,
Как и в струнах, горный строй...
Обессиленный цепями,
Вновь стоишь ты среди нас...
Держишь облако, как знамя,
Щуря выколотый глаз.
И когда мы гроб открыли,
Где царили
Тлен и смерть,
Распластав над нами крылья,
Семь орлов вспарили
В твердь...
Незадаром ждали песни
Скалы с облачной межи -
Снова,
Как листва, воскреснет
Слово
Певчее Важи...
Мелкий щебень, теплый гравий
Растолкает в грудь тебя,
Снова кости ты расправишь
В пене горного ручья.
Смертью скованные длани
Схватит дикий можжевель,
И в лице твоем проглянет
Снова розовый апрель.
Вон высоко
И далеко
Гор тигриная семья,
И над нею слышен клекот -
Песня трубная твоя.
И когда одно лишь слово
С высоты обвал стряхнет,
В камнях тур круглоголовый
Новым рогом прорастет...
Это слово, нет, не слово:
Это - крупный частый град!
Это звон
Знамен
Багровых,
Это блеск и водопад!
Нас оно, как дождь, взрастило,
Нам скрепило
Костяки,
Дало сердцу радость, силу
Влило
В мускулы руки.
Это слово было
Криком,
Этародина - тюрьмой...
Но, сойдя в цепях в могилу,
Ты под знаменем великим
Возвращаешься домой.
В бурю, в ненастье,
В горе,
В напасти
Сердце поэта - как море...
Полны
Раздора,
Волны,
Как горы,
Высятся в диком просторе...
В гуле и реве,
С тучами вровень
Гребнями волны свисают...
В бешеной качке
Лодку рыбачки
Так и бросает, так и бросает...
В сердце кручина
Глубже пучины:
Лучше в волненье такое
Стать
На причале,
Ждать
Без печали
Сладкого часа покоя.
Жди терпеливо
В час непогоды:
После угрюмой невзгоды
Плавны, красивы
Воды прилива -
Счастья глубокие воды...
Можно без весел
Плыть над пучиной,
Даже и парус не нужен...
Кто ж это бросил,
Кто в нее кинул
Столько веселых жемчужин?..
Я болен любовью
К поэтам старинным,
Их Грузия с кровью
Своею слила...
Они распевали в саду соловьином,
Писали стихи над лукою седла.
И пели они, как дожди, как буруны,
Как тысячи птиц под немой
Высотой,
И были легки и упруги
Их струны,
И хриплой натуги
Не ведал их строй.
В пожары ль, в сраженья ли, в мор ли великий
Все так же по силе
Их песня свежа...
Вот Гурамишвили,
Веселый Бесики,
Вот Шота и тогровокожий Важа.
Стихи их, как полые воды...
Как реки,
Они оросили родную страну...
Они в озареньи
На годы,
На веки,
Забвенья
Не зная, у смерти в плену.
Мы слышим из черной
Могилы их трели,
Их клекот нагорный -
Уже неживых...
Навек они птицами в звездах
Засели
На гнездах,
Сплетенных из струн золотых.
Долго я бродил средь могил
И гробницу милой искал.
Не нашёл!.. Измучен, без сил:
«Где ты, Душенька?!» – я кричал.
Розу я заметил в кустах,
Обомлев, вздохнул глубоко:
«Сиротинка милая! Ах,
Это ты, моя Сулико?!»
Роза мне кивнула, но вдруг
С лепестков атласных сползла
И упала тихо в траву,
Словно светлый жемчуг, слеза.
Из листвы смотрел, не дыша,
Соловей на розу тайком.
«Может ты, родная душа, -
Я его спросил, - Сулико?!»
Встрепенулся мой менестрель
И коснулся клювом цветка,
Засвистел, запел, его трель
Словно мне ответила: да!
Наступила ночь. Высоко
Засияла в небе звезда.
«Уж не ты ль моя Сулико?!» -
У звезды спросил я тогда.
Мне звезда мигнула в ответ,
Как алмаз, сверкнула, ярка,
Посылая лучистый свет
Под приветный шум ветерка:
«Успокойся, угомонись!
Ты нашёл любимую, брат!
Поцелуй поскорее жизнь,
Чтоб развеять могильный хлад!
Триединой стала она:
Соловей, звезда и цветок-
Знать, любовь ваша, впрямь, сильна
В этом мире была, дружок.»
Это знак был мне!.. Не ищу
Я могилу милой с тех пор
И на жизнь свою не ропщу,
И слеза не застит мой взор.
Ублажает слух соловей,
Роза дарит мне аромат,
Я любуюсь звездой своей
И тому несказАнно рад!
Так открылась темницы дверь,
Распахнулась жизнь широко.
Знаю, Душенька, ты теперь
В трёх домах, моя Сулико!
Советских актёров часто ставят в пример как образец духовной силы, национальной гордости и внутренней красоты. Они стали символами эпохи, носителями культуры и нравственности. Но, как известно, за кул...
Актеры — люди творческие, но кто бы мог подумать, что некоторые из них скрывают прекрасный голос. В эпоху раннего Голливуда актеров с музыкальными способностями было немало — это считалось скорее норм...
Неузнаваемая Ким Кардашьян в объективе фотографа Маркуса Клинко, 2009 год. Памела Андерсон в самой первой съёмке для журнала «Playboy», 1990. На фото голливудская актриса Dorothy Lamour и шимпанзе Джи...
Расскажем, как сложилась судьба актеров, которые начинали сниматься еще в детстве.
Остаться на вершине в Голливуде удаётся не каждому, особенно если путь начался в детстве. Одни актёры теряются из-за...
Два года назад отечественное телевидение столкнулось с беспрецедентной кадровой тектоникой — целая группа ярких и узнаваемых ведущих стремительно исчезла с экранов федеральных каналов. Эти лица долгие...
Кира Найтли на страницах журнала к выходу фильма «Пиджак», 2005. Следы динозавра, раскопанные в русле реки Палакси. Техас. США. 1952г. Самая большая женщина рядом с самым маленьким мужчиной, 1922 год....
