АГАВА
Окаменелый спрут.
Брюхо горы ты стянул
пепельною подпругой.
Глыбами завалил
ущелья.
Окаменелый спрут.
...
Окаменелый спрут.
Брюхо горы ты стянул
пепельною подпругой.
Глыбами завалил
ущелья.
Окаменелый спрут.
...
Дикий Лаокоон.
Как ты хорош
под молодой луной!
Позы играющего в пелоту.
Как ты хорош,
угрожающий ветру!
Дафна и Атис
знают о муке твоей.
Несказанной.
...
Кротало.
Кротало.
Кротало.
Звонкий ты скарабей.
Воздух горячий
и пьяный
ты в пауке руки
раздираешь на лоскутки
и задыхаешься в деревянной
трели своей.
Кротало.
Кротало.
...
В скорбном раздумье
желтое пламя свечи!
Смотрит оно, как факир,
в недра свои золотые
и о безветренном мраке
молит, вдруг затухая.
Огненный аист клюет
из своего гнезда
вязкие ...
Там, где круг
перекрестка,
шесть подруг
танцевали.
Три - из плоти,
три - из стали.
Давние сны их искали,
но обнимал их яро
золотой Полифем.
Гитара!
...
Там, где круг
перекрестка,
шесть подруг
танцевали.
Три - из плоти,
три - из стали.
Давние сны их искали,
но обнимал их яро
золотой Полифем.
Гитара!
...
Судорожная рука,
как медуза, ослепляет
воспаленный глаз
лампады.
Туз трефей.
Распятье ножниц.
Над кадильным
белым дымом
есть в ней что-то от крота и
бабочки настороженной.
...
С черного неба -
желтые серпантины.
В мир я с глазами пришел, о господь
скорби моей сокровенной; зачем же
мир покидает незрячая плоть.
И у меня
только свеча
да простыня.
Как ...
В зеленых глубинах зеркал
лампы мерцают устало.
На темном помосте, одна, в глубине
застывшего зала,
хочет со смертью вести разговор
Паррала.
Зовет.
Но та не являет лица.
Зовет ее...
Ростом колосс,
был он, как девочка,
тонкоголос.
Ни с чем не сравнить его трель
гибкий
стебель певучей скорби
с цветком улыбки.
Ночи Малаги в его пенье
лимонной тьмой истекают,...
Медь цыганской струны
и тепло итальянского дерева -
вот чем было
пенье Сильверио.
Мед Италии к нашим лимонам
шел в придачу
и особенный привкус дарил
его плачу.
Страшный крик исто...
Ампаро!
В белом платье сидишь ты одна
у решетки окна
(между жасмином и туберозой
рук твоих белизна).
Ты слушаешь дивное пенье
фонтанов у старой беседки
и ломкие, желтые трели
к...
Лола стирает пеленки,
волосы подколов.
Взгляд ее зелен-зелен,
голос ее - лилов.
Ах, под оливой
была я счастливой!
Рыжее солнце в канаве
плещется около ног,
а на оливе воробуш...
На желтой башне
колокол
звенит.
На желтом ветре
звон
плывет в зенит.
Дорогой, обрамленной плачем,
шагает смерть
в венке увядшем.
Она шагает
с песней старой,
она поет, по...
Ища от любви защиты,
спят они, сто влюбленных,
сухой землей покрыты.
Красны, далеки-далеки
дороги Андалузии.
В Корлове средь олив
поставят кресты простые,
чтоб не были позабыты
т...