Подбородок тяжелой рукой подпирая,
Вспоминает, что он -- только остова плоть,
Обреченная плоть, пред судьбою нагая, --
Красотой не могущая смерть побороть.

В дни весны от любви трепетал он, пылая,
Нынче, осенью, горькою правдой убит.
'Все мы смертны', -- печать на челе роковая,
И в ночи он всей бронзой своею дрожит.

И проносится ужас по бороздам тела,
Рвутся мышцы, напрягшиеся до предела,
Как осенние листья пред Божьей грозой,

Что гудит в его бронзе... Так корень сухой,
Так израненный лев не страдали в пустыне,
Как мыслитель, задумавшийся о кончине.