Путник в саду, после дальней дороги,
у моря, где с берегом шепчется пена,
слышит, как горные пахнут отроги,
и летнее поле, и жаркое сено.

Время застывшее - странствия сроки -
велело, чтоб сердце ждало смиренно,
пока не возникнут алмазные строки,
зреющие в душе постепенно.

Так снилось. И время тянулось, не грея,
или влекло, наподобье бандита,
к смерти, что тоже - ленивое время.

И путник увидел: ладонь открыта,
в ней, обращенной к миру, окрепло
Гераклитово пламя без дыма и пепла.