Заклинание комара
1.
Ох, как же он спать мешал,
комарище, шприц тонкотелый!
Я правой бил, но он был левша.
Всю ночь по-державински, не спеша,
пускал меня в дело.
Заклинаю тебя Магометом, Парщиковым,
улиткой гнутой, как римский шлем,
чтоб не летал с рукояткой сварщика,
пока не выгнал тебя взашей.
Я выбью зубы тебе, паскуда,
сгоню родню с лопухов и грядок!..
Июль. Висят паутины, будто
стекло расстреливали из рогаток.
Но он поднимался,
переломленный в середине, как книга,
и харкал кровью, идя в пике.
На голову я надевал пакет
и не хотел больше жить ни мига.
О ты, зачинатель любой войны
(что требовалось доказать),
ты был, когда еще у луны
не выклевали глаза.
Ты знал Калигулу и Герострата,
ты Сен-Симона кусал на спор,
но есть,
есть Божий суд, наперсники разврата,
есть грозный судия, он - скор.
2.
На сеновале он к ответу призовет.
Придет морква из Канева и Кракова,
морской конек
из глубин всплывет,
перепутан, как знак параграфа.
Расстегнувши ватник, Господь промолвит:
'Это ты поэта сгубил, комар,
того, кто не ездит пока на 'вольво',
кто Бисмарка с насморком срифмовал?
Он брил клубнику перед едой
и руки мыл не всегда водой,
а умывал их в толпе сограждан
во дни ненастий, торжеств и бед,
а ты - испортил ему обед
и даже спать не давал однажды?'
'Да,-
признается комар,- под вечер
кусал нещадно сей род, стыжусь,
мужчин - в запястья, а женщин - в плечи
и в бедра, надрезанные, как арбуз.
Но ты сам посуди,
о сколько
они детей моих сбили в лоб?
Тому свидетель - лишь дуб
на пригорке,
корявый, как вывернутый чулок'.
'Пожалуй,- задумается Господь,-
я не подумал об этом.
Лети же с миром, сгребая в горсть
себя, в полете отпетом.
Уйдите, брюква, уйди, морква,
до вас еще суд да дело.
Еще замызгает вас Москва
в своих жестяных отделах.
А этим, кто мучает малых сих,
размазывая по сусалам,
желаю, пасквильный акростих
чтоб им посвятил Исаев!'
3.
Под утро
мой комар исчез,
оставив в воздухе след копыт.
Я раздевался, шел голым в лес
и звал по имени, чтоб убить.
Но тщетна.. В дюнах варяжских гнили
баркас, что к берегу был прикручен,
да лодка в две деревянные силы
своих уключин.
Ох, как же он спать мешал,
комарище, шприц тонкотелый!
Я правой бил, но он был левша.
Всю ночь по-державински, не спеша,
пускал меня в дело.
Заклинаю тебя Магометом, Парщиковым,
улиткой гнутой, как римский шлем,
чтоб не летал с рукояткой сварщика,
пока не выгнал тебя взашей.
Я выбью зубы тебе, паскуда,
сгоню родню с лопухов и грядок!..
Июль. Висят паутины, будто
стекло расстреливали из рогаток.
Но он поднимался,
переломленный в середине, как книга,
и харкал кровью, идя в пике.
На голову я надевал пакет
и не хотел больше жить ни мига.
О ты, зачинатель любой войны
(что требовалось доказать),
ты был, когда еще у луны
не выклевали глаза.
Ты знал Калигулу и Герострата,
ты Сен-Симона кусал на спор,
но есть,
есть Божий суд, наперсники разврата,
есть грозный судия, он - скор.
2.
На сеновале он к ответу призовет.
Придет морква из Канева и Кракова,
морской конек
из глубин всплывет,
перепутан, как знак параграфа.
Расстегнувши ватник, Господь промолвит:
'Это ты поэта сгубил, комар,
того, кто не ездит пока на 'вольво',
кто Бисмарка с насморком срифмовал?
Он брил клубнику перед едой
и руки мыл не всегда водой,
а умывал их в толпе сограждан
во дни ненастий, торжеств и бед,
а ты - испортил ему обед
и даже спать не давал однажды?'
'Да,-
признается комар,- под вечер
кусал нещадно сей род, стыжусь,
мужчин - в запястья, а женщин - в плечи
и в бедра, надрезанные, как арбуз.
Но ты сам посуди,
о сколько
они детей моих сбили в лоб?
Тому свидетель - лишь дуб
на пригорке,
корявый, как вывернутый чулок'.
'Пожалуй,- задумается Господь,-
я не подумал об этом.
Лети же с миром, сгребая в горсть
себя, в полете отпетом.
Уйдите, брюква, уйди, морква,
до вас еще суд да дело.
Еще замызгает вас Москва
в своих жестяных отделах.
А этим, кто мучает малых сих,
размазывая по сусалам,
желаю, пасквильный акростих
чтоб им посвятил Исаев!'
3.
Под утро
мой комар исчез,
оставив в воздухе след копыт.
Я раздевался, шел голым в лес
и звал по имени, чтоб убить.
Но тщетна.. В дюнах варяжских гнили
баркас, что к берегу был прикручен,
да лодка в две деревянные силы
своих уключин.
