Эндрю Гарфилд поведёт за собой «Восстание» в новом историческом блокбастере
25.04.2026 07:17:00
Лето 1880-х годов. Родовое имение Щепцово, Ярославская губерния. Елизавета Меркурьевна Бём раскладывает на столе подарки для крестьянских детей — сладости, игрушки, яркие ленточки. Вскоре двор усадьбы наполнится детским смехом, а художница достанет альбом и начнет делать зарисовки. Эти летние поездки в деревню стали источником ее вдохновения. Здесь, среди простых крестьянских ребятишек, рождались те самые силуэты, которые прославят ее на всю Россию и Европу. Черные фигурки детей на белой бумаге расскажут больше о русском детстве, чем тома этнографических исследований. В эти моменты художница еще не знала, что теряет зрение, что вскоре ей придется оставить тончайшую работу с силуэтами. Но пока ее глаза видели каждую деталь детских игр, каждую складочку сарафана, каждое движение непоседливых рук.
История Елизаветы Меркурьевны начинается задолго до ее рождения — в татарских степях, где жили ее предки, носившие фамилию Индигир, что означало "индийский петух". Грамотой Ивана III этот древний род получил новое имя — Эндауровы, под которым и вошел в русскую историю. К XIX веку Эндауровы стали типичной дворянской семьей, владевшей поместьями и служившей государству.
12 февраля 1843 года в Санкт-Петербурге у коллежского асессора Меркурия Николаевича Эндаурова и его жены Юлии Ивановны родилась дочь Елизавета. Отец служил в лейб-гвардии Московском полку, а затем в Комиссариатском департаменте Военного министерства. Среди родственников будущей художницы был дядя по материнской линии — Алексей Афиногенович Ильин, генерал и издатель знаменитого "Картографического заведения".
Когда Лизе было пять лет, родители увезли ее из столичной суеты в родовое имение Щепцово (Щипцево) Пошехонского уезда Ярославской губернии. Здесь, среди лугов и рощ, среди крестьянских детей, будущая художница провела самые счастливые годы детства. "Любовь к рисованию у меня была с самых малых лет; я иначе себя не помню, как рисующей на всех кусочках бумаги, которые попадались мне в руки", — вспоминала она позже.
В 1857 году четырнадцатилетняя Елизавета поступила в Рисовальную школу Общества поощрения художников в Санкт-Петербурге. Судьба подарила ей удивительного наставника — Ивана Николаевича Крамского, который в то время еще не был знаменитым художником, но уже проявлял себя как талантливый педагог.
Крамской увидел в юной Эндауровой не просто способную ученицу, а будущую художницу с собственным видением мира. Семь лет обучения (1857-1864) стали фундаментом ее творческого развития. Школа дала ей не только технические навыки, но и понимание того, что искусство должно говорить о жизни простых людей, быть близким и понятным народу.
В 1864 году Елизавета окончила школу с серебряной медалью. Это было значительным достижением для девушки в эпоху, когда женщинам было крайне сложно получить профессиональное художественное образование. Она стала одной из первых русских женщин, которые решили посвятить себя искусству не как любительскому занятию, а как профессии.
В 1867 году 24-летняя Елизавета Эндаурова сделала выбор, который определил не только ее личную судьбу, но и творческий путь. Она вышла замуж за Людвига Францевича Бёма — венгерского скрипача, который был старше ее на 18 лет, но это не помешало счастливому браку.
Людвиг Францевич происходил из знаменитой музыкальной династии. Его отец, Франц Бём (1788-1846), был солистом Петербургского Императорского оркестра, обучавшим таких композиторов, как Глинка, Верстовский и Львов. Дядя Людвига, Йозеф Бём (1795-1876), основал знаменитую скрипичную школу в Вене. Сам Людвиг был профессором Санкт-Петербургской консерватории, владельцем скрипки Страдивари и автографа письма Бетховена — наследства от знаменитого дяди.
Брак оказался идеальным союзом двух творческих людей. Людвиг Францевич не только поддерживал художественные занятия жены, но и находил в них отдушину от консерваторских будней: "Смотря на те прелестные произведения кисти Елизаветы Меркурьевны, я не раз думал о том, что я не столько был бы удовлетворен, если бы жена моя была, например, музыкантшей и я, вернувшись из консерватории, еще полный часто фальшивыми звуками моих учеников, встречал бы и дома опять музыкальные звуки; а тут я прямо отдыхаю на ее рисунках".
В 1870 году Императорская Академия художеств присудила Елизавете Меркурьевне большую поощрительную медаль за акварельные и карандашные рисунки животных. В том же году она получила золотую медаль на выставке акварельных рисунков и миниатюр в Париже. Но настоящая слава пришла к ней с освоением техники силуэта.
Первая работа в технике литографии — иллюстрации к поэме Некрасова "Мороз Красный нос" (1872) — показала, что художница способна работать не только с натуры, но и воплощать литературные образы. Однако своей стихией она нашла силуетные изображения.
С 1875 года начался "силуэтный период" творчества Елизаветы Бём — самый знаменитый и плодотворный в ее жизни. Ее первая книжка-альбом "Силуэты" на темы из мира детей имела огромный успех. За два десятилетия художница выпустила 14 альбомов силуэтов: "Силуэты из жизни детей" (1877), "Пирог" (1880), "Из деревенских воспоминаний" (1882), "Пословицы в силуэтах" (1884), "Поговорки и присказки" (1885) и другие.
Владимир Стасов, строгий критик, называл ее "самой даровитой из художниц" и отмечал, что "Бём взяла на свою долю русский детский мир, а в её силуэтах выражается душа, чувство, мысли, характеры, капризы, причуды, грация, шалости, милые затеи". Современники считали, что в технике силуэта "Елизавета Бём не имеет соперников".
Особенностью работы Бём было то, что она не вырезала силуэты из бумаги, как это обычно делали, а рисовала их на литографском камне. Это позволяло ей достигать удивительной тонкости в проработке деталей, создавать тончайшие линии, которые были бы невозможны при вырезании ножницами. В ее силуэтах каждая складочка платья, каждый завиток волос, каждое движение передавались с поразительной точностью.
Самой популярной работой художницы стали силуэтные иллюстрации к "Народной сказке о репке" (1881). В этой книге каждый персонаж получил емкую графическую характеристику, действие развивалось с кинематографической динамикой, а ажурные силуэты цветов и трав подчеркивали весомость фигур главных героев.
Книга "Пирог" (1880) представляла историю маленьких девочек, сделавших пирог и к радости собаки уронивших его. Размеренный ритм повествования задавался статичными кругами, в которых разыгрывались новые сценки. "Силуэты из жизни детей" (1877) имитировали семейный альбом с белыми карточками на зеленоватом фоне — изысканное цветовое решение, напоминавшее коллекцию фарфора.
Модели для своих работ художница находила во время ежегодных летних поездок в родовое имение. Она основательно готовилась к этим поездкам, закупая множество подарков для крестьянских детей. Простые деревенские ребятишки становились героями ее произведений, в которых с удивительной точностью передавались детские характеры, настроения, игры.
Альбомы Елизаветы Бём неоднократно переиздавались не только в России, но и за рубежом. В Америке ее книги силуэтов выдержали несколько изданий. Ее работы перепечатывались в Берлине, Париже, Лондоне, Вене. За свои труды художница получила несколько международных наград на выставках в Париже (1900), Мюнхене (1902), Милане (1906), везде получая медали, а в Милане — золотую.
Появился даже специальный термин — "бёмовский стиль". Казалось, что по-другому изображать детей уже никто не может. Елизавета Меркурьевна стала законодательницей моды в детской иллюстрации, ее стиль копировали и подражали ему по всей Европе.
К концу 1880-х годов колоссальная нагрузка на глаза дала о себе знать. Елизавета Меркурьевна начала терять зрение. Тончайшая работа с силуэтами усугубляла ситуацию, и в 1896 году художница окончательно перестала работать в этой технике. Это было трагедией — в расцвете славы, в пике мастерства она вынуждена была оставить то, что принесло ей всемирную известность.
Но Елизавета Меркурьевна не сдалась. Она нашла новые формы творческого выражения, которые не требовали орлиного зрения. С 1890-х годов начался новый период ее творчества — создание эскизов для производства стеклянной посуды. Размытый фон, расплывчатые фигуры — все это не требовало той тончайшей проработки деталей, которая отличала ее силуэты.
Предметы из стекла, созданные по рисункам Елизаветы Бём на Мальцовском заводе, принесли ей успех практически сразу. На Всемирной выставке в Чикаго в 1893 году, а затем на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде 1896 года русский отдел произвел фурор. Стекло Бём "в русском стиле" стало сенсацией. Солонка по эскизу художницы была преподнесена президенту Франции.
Самая известная работа в этом жанре — набор из зеленого стеклянного штофа с шестью стаканчиками-шкаликами. Сама художница говорила: "Вещи из стекла, изготовленные по моим рисункам на Мальцовском заводе, были мною выставляемы на нескольких всемирных выставках Европы и Америки… Везде им были присуждены медали (в Милане золотая), и все было распродано".
В начале 1900-х годов художница открыла для себя еще один новый вид творчества — оригинальные открытки. Это было время расцвета почтовой открытки как нового вида искусства и средства коммуникации. Открытки Елизаветы Бём выходили большими тиражами и неоднократно переиздавались.
Ее открытки с изображением детей, выполненные в той же манере, что и знаменитые силуэты, стали основой для целого направления коллекционирования. Многие рисунки, созданные для открыток, походили на иллюстрации к сказке о детстве самой России.
В 1904 году Елизавета Меркурьевна потеряла мужа. Последние годы жизни она много болела, меньше работала, но не прекращала творческую деятельность. В 1913-1914 году в Париже русским эмигрантом Ильей Лапиным была издана ее итоговая работа — "Азбука" в виде больших листов с 7-10 рисунками и понятиями на каждую букву.
"Азбука" была издана на французской мелованной бумаге в роскошном коленкоровом переплете с двумя металлическими застежками под старое серебро. Тираж составил 1000 экземпляров в 5 выпусках по 6 иллюстраций в каждом. Еще 100 роскошных нумерованных альбомов вышло с автографом самой художницы.
Елизавета Меркурьевна умерла 25 июля (7 августа) 1914 года — за неделю до начала Первой мировой войны, которая перечеркнет старый мир, в котором жили и творили такие художники, как она. Похоронена была рядом с мужем на Новодевичьем кладбище в Петербурге; могила, к сожалению, не сохранилась.
После революции творчество Елизаветы Бём не было забыто. В 1920-е годы в Праге "Азбука" была дважды издана в виде набора из 28 открыток для детей эмигрантов. После Второй мировой войны русский книгоиздатель Николай Мартьянов переиздал часть пражского издания в Нью-Йорке. В 2013 году в Киеве была выпущена "Азбука Елизаветы Бём в XXI веке".
Елизавета Меркурьевна Бём была не просто талантливой художницей — она была создательницей особого мира русского детства, запечатленного в изящных силуэтах. Ее работы стали документом эпохи, поэтическим свидетельством о том, какими были дети в России конца XIX века. В ее силуэтах живет душа народа, его мечты о счастливом детстве, его вера в красоту простой жизни.
Современный критик справедливо заметил, что Елизавета Бём умела быть "графиком наблюдательным, ироничным, точным в отборе деталей". Часто ее рисунки вели связный и увлекательный рассказ без помощи текста, в лаконичном силуэте угадывалось настроение и даже выражение лица героя.
История Елизаветы Меркурьевны Бём — это рассказ о художнице, которая сумела найти свой неповторимый язык и сказать им о самом важном: о детстве, о радости жизни, о красоте простых человеческих чувств. Ее черные силуэты на белой бумаге оказались ярче многих цветных картин, а ее "маленькие Черныши", как с любовью называли ее персонажей, стали символом целой эпохи в истории русского искусства.
Елизавета Бём - фотография из архивов сайта
Посмотреть фото
| Родилась: | 24.02.1843 (71) |
| Место: | Санкт-Петербург (RE) |
| Умерла: | 07.08.1914 |
| Место: | Санкт-Петербург (RE) |
