Автор: Андрей Пуминов [10.08.2008]

Люблю цирк, художников-примитивистов, улицу и простых людей!

+– Вахтанг Константинович, неужели за всю жизнь у вас ни разу не было случая, когда вы испытали гордость от сознания того, что вы представляете Советский Союз?

– Гордиться не приходилось, но я старался быть гражданином страны, в которой живу. И не говорить посторонним о том, что мне не нравится на моей родине. Иначе я бы перестал себя уважать. А вот сейчас стало очень модным ругать прошлое. Хотя, по правде сказать, высокой духовности, которая была тогда, сегодня нет и в помине! И от этого мне очень грустно… Мне не нравится, что молодежь сегодня меньше читает и больше бегает, чтобы деньги заработать. Однако это никак не связано, так сказать, с серпом и молотом. Если бы не серп и молот, огромная страна – Советский Союз – была бы сегодня одной из ведущих стран мира. Потому что все республики СССР были очень интересными, своеобразными, с очень образованной молодежью. А сегодня уровень образованности стремительно падает. Я говорю своим друзьям, у которых есть средства: помогайте молодым выезжать в страны, где хорошо учат. Это, наверное, самое благородное меценатство.

+– А где сегодня хорошо учат?

– В благополучных странах, в Европе, например. В прежние времена в Москве хорошо учили. А еще учили, что ты не должен выпивать, курить, целоваться в кино. Тогда внушали, что каждый твой неправильный шаг наносит ущерб интересам страны. Должно пройти несколько поколений, чтобы это искоренить… Молодые сегодня растеряны и вообще не понимают, что происходит. В наше время невозможно было достать хорошую книгу, иногда даже воровали: считалось, что укравший книгу не вор. А сегодня любую книгу можно купить – никому это уже не интересно. Наверное, все наладится...

+– Ваша настольная книга?

– «Хаджи-Мурат» Толстого… Я мечтал сыграть этого героя. Был такой момент – в конце 1979 года, когда Георгий Данелия решил поставить «Хаджи-Мурата», был написан замечательный сценарий. Я только вышел после операции из клиники имени Бурденко и был бритоголовым, но с бородой. В таком виде я пришел показываться Данелии – вылитый Хаджи-Мурат! Да и возраст совпадал. Увидев меня, Данелия сразу понял, куда я клоню, и сказал: «Если мне дадут снять эту картину, Шамиля ты точно будешь играть!»… Однако картину прикрыли, как мы и думали. А у меня отросли волосы… Я так хотел сняться в этом фильме, что готов был в дальнейшем вообще забыть о кино.

+– Складывается впечатление, что кинематограф далеко не полностью использовал ваш потенциал, даже невзирая на успешность вашей кинокарьеры. Есть ли материал, который заинтересовал бы вас сегодня в кино?

– Нет, пожалуй… «Мимино» писали на меня. Это чуть ли не единственный такой случай, потому что в то время на советских актеров не писали сценариев, как это происходит на Западе. Герой фильма «Не горюй!» по сценарию был рыжим, толстым, потеющим, пьющим человеком. И Данелия, видимо, так привык к этому образу, что когда меня увидел – а ему все время говорили: посмотри этого мальчика! – то сразу почувствовал неприязнь ко мне. Потому что абсолютно ничего не совпадало. Данелия очень смешно показывает, как я зашел к нему в первый раз в гостиничный номер… А потом сценарий уже переписывали на меня. Не знаю, почему Данелия так решил, до сих пор не могу понять. Потом пришло мое время артачиться: я так не ем, я так не хожу, не одеваюсь, не разговариваю. И мы сценарий переделывали.

+– А в театре никогда не мечтали себя попробовать?

– Было несколько приглашений – и в Москве, и в Тбилиси. Звали в Театр имени Ермоловой. Была очень интересная пьеса… Приглашали на роль Мекки-ножа в «Трехгрошовую оперу» – это в Тбилиси. Но я тогда испугался, а сейчас, конечно, жалею. Режиссеры не могли тогда понять мою аргументацию: в театре другой посыл звука. Я очень долго привыкал к тому, как говорят актеры на сцене. Мне это мешало… Ведь я люблю художников-примитивистов, улицу, очень простых людей, которые говорят обычным языком. Люблю естественность… Поэтому я и отказался работать в театре, о чем сегодня сожалею. Недавно в Питере уговаривали очень долго и серьезно. Был когда-то такой хитовый спектакль – «Я, бабушка, Илико и Илларион». Режиссер Рахлин, сын знаменитого режиссера, создавшего ленинградский мюзик-холл, хотел восстановить эту давнюю постановку. Мне предлагали сыграть Илико. А когда я предложил на роль бабушки Нани Брегвадзе, режиссер пришел в полный восторг!.. Но потом я передумал, не из-за страхов, а из-за нехватки времени. Сцена требует полной самоотдачи. А я гастролирую. Возраст прижимает. Пока слушают с удовольствием, а завтра скажут – хватит!

+– Армен Джигарханян сказал в одном из интервью, что не любит людей, что близкое общение с ними приводит его к разочарованию. Можете вы это сказать о себе?

– Нет. Я очень люблю людей, я очень общительный человек, но моментально чувствую, с кем должен общаться. И общаюсь только с теми, с кем мне приятно. Был в моей жизни один случай, после которого я стал понимать какие-то вещи. В Тбилиси тогда шла гражданская война, сложилась очень тяжелая ситуация. И однажды режиссер Эльдар Шенгелая позвонил и пригласил меня с женой на ужин. У него собрались очень близкие наши друзья, все с чувством юмора, образованные, колоритные тбилисцы, с которыми все мечтают сидеть за одним столом. И был среди нас какой-то незнакомый мне человек в очках с толстыми стеклами, курил трубку. Он сидел рядом со мной. За столом было очень весело, но незнакомец не смеялся, и этим очень мешал мне, ведь ему почему-то было не смешно. Он ни разу даже не улыбнулся! Потом я позвонил Эльдару и поинтересовался, кто был этот суровый гость. Эльдар ответил: «Мераб Мамардашвили»… Наверное, наши шутки казались ему дешевыми. И я понял, что каждый человек смотрит на все со своей колокольни. Позднее Эльдар вновь встретился с Мамардашвили, и философ вспомнил то застолье: «Как весело у вас тогда было!»

+– Какова, наш взгляд, перспектива российско-грузинских отношений?

– Для чего придумали стол и стул? Чтобы можно было сесть и удобно есть, общаться. Кто-то же придумал алкогольное зелье! Это было сделано для того, чтобы была возможность посидеть. Стоя никогда не пили. А раз есть стол, нужно всегда вести разговор. Никогда нельзя навязывать свое мнение другому человеку, нельзя забывать, что ты временное явление, что рано или поздно ты тоже должен будешь уйти, каким бы ты гением ни был, что все, что ты делаешь, записывается на бумаге, в памяти людей, снимается на телевидении. И твоим потомкам, возможно, стыдно будет в будущем называть твою фамилию. Так что нужны переговоры и еще раз переговоры… То, что главный санитарный врач России Геннадий Онищенко запретил ввоз грузинских вин, заставило Грузию искать выход. И он был найден!.. Но постепенно такие вещи сеют раздор. Это было очень неприятное зрелище, когда из Москвы скотовозами стали выдворять несчастных людей. Моим друзьям-россиянам было очень стыдно за эти действия властей. Я даже старался с ними на эту тему не говорить. Кто-то мне сказал: «Вас же это не коснулось!» Но разве в этом дело? Если тебе не нравится страна, ты можешь официально прекратить с ней всякие, даже дипломатические, отношения. Разве правильно, что россиянин приезжает в мою страну и получает визу прямо в аэропорту, в то время как мой соотечественник не может получить визу, даже если у него в России тетка умерла? У нас и россиян есть большой козырь: мы православные народы. Географически Грузия находится в окружении мусульманских стран, и Грузия России нужна! Я отвечаю за свои слова. Нас связывают многолетняя дружба, уникальная культурная совместимость. Если бы 30 лет назад мне кто-нибудь сказал, что нынешний раздор возможен, я бы ни за что не поверил бы в этот бред. То, что в конце концов развалится СССР, я еще пацаном понял.

Во время одного телемоста в день моего рождения редактор известного московского журнала сказал мне: «Нам стыдно, что за ваше здоровье мы пьем не грузинским вином!» А я ответил: «Вы, наверное, знаете, что я хотел покончить жизнь самоубийством? Когда Онищенко объявил, что все грузинские вина и боржом – отрава, я зашел в самый захудалый магазин, купил вина, выпил, запил боржомом, но, к сожалению, не отравился!» Меня спросили: «Но почему Грузия так стремится в НАТО?» – «Так все дело в том, что самой красивой киноактрисой в СССР была Нато Вачнадзе?» Все стали смеяться…

+– Вам нравится то, что происходит сегодня в грузинском кино? Может быть, вы открыли для себя какое-то новое имя?

– Не нравится, честно говоря. Я еще не могу понять, что происходит. То, что я видел, мне не по душе. А ведь раньше грузинское кино было единственным товаром, который мог конкурировать на международной арене. Когда страна немного придет в себя, кинематографом обязательно займутся. Этого никак нельзя терять. Мы все время об этом говорим.

+– А сами ничего не собираетесь снимать?

– Я написал сценарий, уже третий в моей творческой жизни, – «Сказки для взрослых». Это вновь короткометражные фильмы. Сейчас во всем мире большой спрос на короткометражки, они стали дефицитом. Я снял 11 новелл в двух художественных фильмах. Получил призы в Габрово. Мечтаю о третьей картине, но не умею ходить и просить деньги. Лучше я порву и выброшу сценарий. То, что я написал, никак не ложится на русскую почву, иначе я бы нашел поддержку в России… «Сказки для взрослых» – это чисто грузинское сумасбродство по-хорошему странных людей, чудаков!.. В России мне предложили делать совместную продукцию. Эти «Сказки для взрослых» – о нашем сегодняшнем дне. Фильм можно было бы послать на какой угодно фестиваль. Даже без перевода в нем все будет понятно – я специально именно так писал сценарий. Скажу вам вот что: если бы мы жили так, как герои моего сценария, всем было бы здорово. Я вообще люблю сказки, цирк, искусство художников-примитивистов… алкашей – они никогда не врут.

+– Вы уже заканчиваете книгу воспоминаний?

– Что-то я застрял… Но скоро завершу, наверное.

Tags: #очень #сегодня #людей #время #сценарий #люблю #нравится #наверное #данелия #сказал #россии #происходит #книгу #никогда #сказки

Дополнительные фотографии