Автор: Екатерина Бирюкова [21.01.2004]

ГИЯ КАНЧЕЛИ: "ВСЕ ЖДУ, КОГДА КОНЧАТСЯ ДЕНЬГИ. ОНИ ПОКА НЕ КОНЧАЮТСЯ"

Вам часто доводится по-грузински разговаривать?

- Дома с женой говорю, по телефону со своими соотечественниками. И когда в Тбилиси приезжаю. И самое главное - я мыслю по-грузински. Но вообще-то я двуязычный: знаю грузинский и русский.

А как же вы без языков на Западе общаетесь?

- Мое общение в основном происходит с клавиатурой инструмента. Издатель мой, хоть и немец, владеет русским. Что же касается музыкантов, то это профессиональный разговор, который происходит в основном с помощью итальянской музыкальной терминологии.

Вы учитываете пожелания музыкантов, когда для них пишете?

- Естественно, я учитываю какие-то предложения, если нахожу их правильными. Но приятнее всего работать с теми, кто без предварительных объяснений вникает в суть моей музыки. Когда не приходится доказывать, что ее надо играть очень медленно и очень тихо.

Откуда у вас такая любовь к медленной и тихой музыке?

- Вы знаете, это вопрос, на который при всем желании невозможно ответить. Почему один человек медленно ходит, а другой - даже если никуда не спешит - быстро? Почему у кого-то во время разговора бывают паузы, а у кого-то их не бывает вовсе?

Но вы же не всегда такой. Мы знаем вашу музыку для кино и театра. Она не обязательно медленная и тихая.

- Просто там я выполняю вспомогательную функцию и стараюсь сделать то, что просит режиссер. Когда же я остаюсь наедине с собой, я сам являюсь режиссером, хореографом, автором сценария, постановщиком, композитором, осветителем. Это уже мой спектакль. Но в кино, кстати, тоже у меня бывает по-разному. Есть много фильмов, где звучит медленная симфоническая музыка. Просто это незаметно. А вот песня "Чито-грито" из "Мимино" у всех на слуху.

Вы пишете прикладную музыку на Западе?

- Только в тех случаях, когда Роберт Стуруа ставит в Англии, Финляндии, Греции. А что касается фильмов, то я работаю только с Данелией. И вот совсем недавно закончил работу с режиссером Алексеем Зерновым. Этот фильм скоро пойдет по телеканалу "Россия".

А в западном кинематографе вам было бы интересно поработать?

- Нет. У меня столько своей работы, что на это не остается времени. Поэтому если бы у меня и были какие-то предложения, то я бы от них отказывался. Но дело в том, что у меня их нет, потому что мало кто на Западе знает, что я работаю в кино. Это в Грузии меня знают в основном не по симфонической музыке, а по прикладной музыке. А на Западе - наоборот.

Как вы уехали из Грузии?

- В 1991 году я получил стипендию немецкой Академии искусств на один год. Этот год я жил в Берлине как у Христа за пазухой, имел роскошную квартиру, роскошный рояль, внушительную стипендию. Но год закончился, надо было возвращаться. А в Тбилиси ситуация была очень тяжелая. Назревала гражданская война, я это чувствовал. Я принадлежал к той малочисленной части людей, которые не принимали режим первого грузинского президента. Так что, получив первое предложение из Амстердама и соответствующий гонорар, я снял гораздо более скромную квартирку и продолжал работать на Западе. И решил, что, пока у меня будет возможность оплачивать квартиру и нормально питаться, я буду работать там. С тех пор все жду, когда кончатся деньги. Они пока не кончаются. Наоборот, у меня предложений - до 2007 года.

Опер среди них нет?

- Не было. Но у меня уже есть опера, которая называется "Музыка для живых". Вон, видите, на столе кассеты лежат. Это устаревший формат, который давно снят с производства. Тут весь материал про гастроли в 1984 году Тбилисского театра с моей оперой в Большом. Я нашел эти кассеты в подвале у дамы, которая в то время приезжала в Москву от грузинского телевидения. Потом я приобрел три кассеты "Бетакам", привез их в Москву и теперь еду на Шаболовку, где мне их перегонят. Потому что такой старой аппаратуры больше почти нигде не осталось.

Над вашей оперой вы работали вместе со Стуруа, которого москвичам скоро вновь придется увидеть в качестве оперного режиссера: в конце месяца он выпускает "Мазепу" в Большом. Я знаю, что он даже принимал участие в написании вашей оперы.

- Он написал либретто, учитывая мои пожелания. Например, по моей просьбе ввел хор мальчиков, которые поют на вымершем шумерском языке. Стуруа придумал оперу в опере. Во время Первой мировой войны театр Ла Скала выехал с шефским представлением в военный госпиталь. На сцене идет такая мелодрама на итальянском языке, которая трагически прерывается - в госпиталь попадает бомба. И те, кто выжил, заканчивают эту оперу.

Какова судьба этого сочинения?

- Опера шла несколько лет. У нас трудно было в Тбилиси найти настоящий хор мальчиков. Поэтому нам пришлось к мальчикам примешивать девочек. Опера шла до тех пор, пока некоторые девочки не забеременели от некоторых мальчиков. Потом эту оперу сняли. Насколько я знаю, идут разговоры о том, чтобы восстановить ее в нашем оперном театре. Но пока в Тбилиси довольно тяжелая финансовая ситуация, и я думаю, что это невозможно. Года четыре назад "Музыку для живых" поставили в Веймаре. Была та же команда - режиссер Стуруа, художник Месхишвили и музыкальный руководитель Вахтанг Кахидзе.

Расскажите о сочинении, которое только что прозвучало в Москве.

- Когда-то Кахидзе в Большом зале консерватории играл мою Шестую симфонию, на этом концерте оказался Башмет, с которым мы еще не были знакомы. После концерта Башмет зашел ко мне и предложил подумать о сочинении для него. Потом прошло еще какое-то время и ушел из жизни мой ближайший друг, музыковед, философ и писатель Гиви Орджоникидзе. У меня появилось желание написать для Башмета сочинение памяти Орджоникидзе. Что я и сделал. В первый раз это сочинение сыграли на фестивале в Западном Берлине - с Гергиевым и оркестром Кировского театра. После этого исполнения появилась рецензия очень важного немецкого критика, которому, видимо, активно не понравилась моя музыка. Рецензия заканчивалась словами: "Эта музыка так же мертва, как человек, ради которого она написана". С той поры прошло лет тринадцать. Башмет играет это сочинение по всему миру. Его начали играть и другие альтисты. На эту музыку поставлено два балета - в Австралии и Германии. И еще появилась виолончельная версия этого сочинения. Так что говорить, что эта музыка мертва, пока рано.

Что вы писали в последнее время?

- Могу назвать "Отпечатки пальцев". Это сочинение было написано для фестиваля моей музыки в Мельбурне. А самая последняя премьера была в Англии. Сочинение называлось Little Inder. Это такая маленькая английская деревня. В 1943 году по приказу Черчилля из нее срочно сделали профессиональный артиллерийский полигон, а людей, живших в ней, переселили. Сейчас в ней стоят уже не настоящие дома, а такие каркасы (с перекрытиями и комнатами внутри), по которым стреляют. А на другой день эти каркасы снова восстанавливают. На одном из холмов там стоит церковь, необыкновенно красивая, построенная в XIII столетии. Естественно, по ней никто не стреляет, но она еле-еле дышит. Потому что нет никакого ухода за ней. И вот на этой территории был осуществлен проект с моей музыкой, для этого пришлось получать специальное разрешение. Все мероприятие длилось два с лишним часа. Сначала из всех этих каркасов звучала моя кино- и театральная музыка. А шествие с грузинским фольклорным ансамблем "Рустави" впереди направлялось к церкви. Потом все поднялись в церковь (там стоя помещается не больше трехсот человек, поэтому проект повторяли три вечера подряд), и там исполнялось мое новое сочинение Little Inder.

Когда вы приезжаете в Москву, то едите в грузинских ресторанах?

- Недавно я и Данелия увидели на Новом Арбате ресторан "Чито-грито". Я ему сказал: "Георгий Николаевич, все-таки это моя песня, а фильм твой. Пойдем, посмотрим, как нас встретят". Встретили очень хорошо. Даже не взяли денег.

Tags: #музыка #сочинение #западе #очень #время #тбилиси #музыку #стуруа #основном #который #работать #такая #музыке #человек #театра

Дополнительные фотографии