Автор: Андрей Пуминов [07.10.2007]

Мы сами все усложняем

"Простые вещи" уже обросли призами и признанием. Картину, рассказывающую о жизни врача-анестезиолога, ждал триумф на "Кинотавре" в Сочи, несколько призов он получил на кинофестивале в Карловых Варах. Будучи в Москве, я позвонил Алексею, чтобы договориться об интервью. Он назначил встречу в неведомом мне до того дня новом ресторанчике "Парижск" у метро "Парк культуры". Надо же, буквально рядом с английской школой, бывшей 23-й, где я учился, о чем я Алексею и поведал, когда мы входили в полутемный зальчик бистро. Оказалось, что и он учился в той же школе - в другие годы, понятно. И живет неподалеку, в районе Зубовской площади.

Как родился этот фильм? Взяли ли вы что-то из своей жизни? Есть ли в вашей семье врачи?

- Флобер говорил: "Эмма Бовари - это я". Мои персонажи - часть либо меня, либо известных мне людей. Тут нужно уточнить, что в нашей семье вообще было много врачей. И сегодня мой двоюродный брат, Максим Попогребский, работает в Москве травматологом. Мой дядя, врач Александр Попогребский, живет в Сочи, он на пенсии. В общем, медицинская тема мне близка. Правда, анестезиологов в семье у нас никогда не было, поэтому специфику работы анестезиолога я узнавал во время съемок: нас консультировал заведующий отделением больницы, где мы снимали.

А линия с картиной, приписываемой Репину? Она реальна?

- Да, абсолютно. Это полотно подарил моему отцу, кинодраматургу Петру Попогребскому, известнейший питерский коллекционер и кинорежиссер Соломон Шустер, ныне уже покойный. У него был невероятный нюх на произведения искусства. После того как Шустер снял фильм "День приема по личным вопросам" по папиному сценарию, - помните, хорошая такая производственная драма, Папанов, Басилашвили, Шарко, - он подарил папе картину со словами: "Держи, Петя, это, возможно, Репин". Картина "Старик" была без подписи. Она где-то год висела у нас на стене. Потом мама сказала: "Я не могу больше смотреть на этого смурного старика, давай его снимем". После чего картина долго пылилась у нас за шкафом. В какой-то момент в семье закончились деньги, и отец решил отнести ее в антикварный магазин - атрибутировать и оценить. Было это еще в советское время. Отец вернулся из магазина с корешком оценочной квитанции, на которой стояли цифра 100 рублей, эту сумму нам были готовы выплатить, и аббревиатура "Н/Х", неизвестный художник, на сленге - "нахал". За 100 рублей продавать подарок было некрасиво и глупо. Второй раз случилась примерно такая же история. А дальше уже в моменты острой нужды отец заглядывал за шкаф и грозил картине пальцем со словами: "Смотри, дед, понесу тебя продавать!". То есть картина стала семейным талисманом и в какой-то момент органично вплелась в канву киносюжета.

Так что - в фильме фигурирует та самая картина?

- Была сделана картина-дублер - один в один. Мы заказали копию мастеру реставрационной мастерской в Петербурге.

Можно полюбопытствовать: удалось доказать, что это Репин?

- Два раза пытались узнать, не получилось, а потом уже стало неважно. Талисман он и есть талисман.

Где вы нашли замечательного актера со сложной литовской фамилией Пускепалис?

- С семьей Пускепалисов меня свело кино. Глеб Пускепалис играл мальчика в фильме "Коктебель". Мы отсмотрели огромное количество школ и детских театральных студий. Наши знакомые из театра-студии Петра Фоменко сказали, что у них на примете есть интересный мальчик, он занят в нескольких спектаклях. Мы вышли на Глеба, он пришел с мамой, мы его утвердили, он замечательно работал. В какой-то момент на съемки - мы снимали под Москвой, в Абрамцеве, - заехал его отец, Сергей Пускепалис. Там я его увидел впервые, после чего мы выпивали после премьеры в Доме кино. Потом еще разок общались, без подробных бесед. Затем, когда я начал работать над сценарием "Простых вещей", я понял, что пишу главного героя под фактуру Сергея Пускепалиса. Он когда-то был театральным актером в Саратове, получил звание заслуженного, потом приехал в Москву учиться у Фоменко на режиссуру. На момент нашего знакомства являлся главным режиссером театра в Магнитогорске. Где-то через год после "Коктебеля" был готов первый вариант сценария. Я, несколько нервничая, отправил его по электронной почте в Магнитогорск, Сергею. Перед этим я ему позвонил: "Сергей, я написал для тебя сценарий". Он был поначалу озадачен. В сценарии оказались поразительные параллели с его собственной жизнью в саратовской коммуналке, где у него были соседями кавказец и старуха, как в сценарии.

Пускепалис - литовец, да?

- Он родился в семье литовца и болгарки. Родители его всю жизнь колесили по комсомольским стройкам. Его фамилия означает по-литовски "полбуханки хлеба".

Это его дебют в кино?

- Он мелькнул в фильме "Прогулка". Там на заднем плане есть ссора двух водителей, один из них - он. Полноценным дебютом это назвать нельзя. Там вообще снялись почти все "фоменки". Если бы Сергей отказался сниматься у меня - все, тупик! Никого другого в этой роли я не представляю.

Он очень фактурен, верно...

- Фактурных актеров много, большинство из них работает в русле физиологической школы. Они двигают в кадре бровью и шевелят ухом. В Сергее есть глубина, правда характера и нутряная витальность. Это абсолютно состоялось в фильме. Я очень доволен его работой и вообще актерским ансамблем, который у нас сложился.

В тандеме с дебютантом выступает прославленный Леонид Броневой, актер-легенда и уже герой фольклора. Выбор актера-мифа для фильма, где правда характеров принципиально важна, очень рискован. Ведь он легко мог перетащить одеяло на себя и устроить концерт внутри фильма. Как вы работали с ним? Трудно было? Приходилось сдерживать амбиции мэтра?

- Вся история построена на том, что есть актер Журавлев, прославившийся в прошлом, но сейчас полузабытый. Это не совсем случай Броневого, которого и сегодня горячо любят зрители. К Леониду Сергеевичу я пришел с вариантом сценария, адаптированного именно под него, под его фактуру и органику. Он давно не снимался, я его видел последний раз в "Небесах обетованных", то есть более пятнадцати лет назад, хотя в театре он играет постоянно. Броневой отнесся к предложению сначала настороженно, я был для него человеком с улицы, но я умудрился всучить ему сценарий.

Столь же настороженно, как его Журавлев отнесся к врачу-анестезиологу? Броневой не требовал от вас документов и характеристик, как это делает Журавлев в фильме?

- Практически - требовал (смеется). Но, видимо, чем-то его сценарий заинтересовал. Мы встречались несколько раз, и он задавал мне много вопросов. Его замечания и предложения очень сильно обогатили образ. Персонаж на бумаге был немного схематичен. Но, как ни странно, сдерживать его, как-то ограничивать не было нужды. Для меня самое главное в работе с актерами - доверительные отношения, взаимопонимание. Мы договорились на старте: не должно быть зазора между актером и ролью. Леонид Сергеевич мгновенно проникся этой идеей. В интервью на площадке он говорил категорично: "Журавлев - это я". В этом утверждении есть доля лукавства, потому что в жизни он несколько другой, но он очень много своего привнес в эту роль. Он невероятно точный и тонкий актер, очень хорошо чувствующий нюансы. Тандем с Пускепалисом у него сложился сразу. Чем Броневой конкретно обогатил роль? Стихотворения Тютчева, которое он читает, в сценарии не было. В течение десяти дней, когда мы работали вместе, он мне позванивал по утрам и вечерам. Он размечал текст сценария ручкой и задавал мне вопросы. Может, мы это уберем? Может, мы это добавим? Большинство его предложений вошли в фильм. Тютчева он мне прочитал по телефону. Боже мой, сказал я, это очень длинно, это не для кино. Но решил не отказывать ему: снимем один дубль, потом выбросим при монтаже. Сейчас я понимаю - не будь этого стихотворения, образ оказался бы незавершенным и не таким проникновенным. Меня предупреждали о сложностях работы с Броневым, мол, он проблемный актер. Ничего подобного - он просто требовательно и трепетно относится к своей профессии. У нас была прекрасная группа, дружно, спокойно и слаженно работающая. И повода для разногласий не было никакого. Когда у нас была "шапка", вечеринка по случаю завершения съемок, к Леониду Сергеевичу подошел бригадир осветителей и сказал, что работал со многими народными артистами, но такого удовольствия никогда не испытывал.

Где вы снимали?

- Практически все в Петербурге.

Пользовались студийными павильонами?

- Нет. Я не люблю павильоны по ряду причин. Как бы ты их ни обживал, они остаются неживыми. Стены неживые, звук неживой. У нас в фильме стопроцентно чистый синхронный звук, мы не делали озвучание. Ну, доозвучали пару фраз на весь фильм. Снимали мы в реальных интерьерах в Питере, которые долго обживали, вплоть до обоев и линолеума.

Вы москвич?

- Да, но Питер обожаю. Не знаю, смог бы я снять это кино в Москве. Съемки - это экстремальное выпадение из регулярной жизни, а когда просыпаешься в своей кровати и падаешь в нее же после съемок, это мешает. Надо снимать где-то в других местах. Мы выбрали район вокруг Мариинского театра. В нашем фильме Петербург не лезет в кадр. Это как бы типичный российский город, не Москва, не метрополия.

Да, верно. Я в первых же кадрах узнал Петербург, а потом стал сомневаться, уж очень он какой-то безликий: нет открыточных, узнаваемых достопримечательностей.

- Обобщенно российский город, причем не Москва и не захолустье. Средний город-миллионник. Мне не хотелось выпячивать Петербург. Наш герой, врач Сергей Маслов, переселился туда из Ростова лет десять назад. Его жизнь не связана с Невским проспектом, с Дворцовой площадью. Его маршрут пролегает по скромным переулочкам. Работа - пивная - дом. Вот я живу в Москве, а на Красной площади бываю, может быть, раз в пять лет. Реальная, не фасадная жизнь.

По первым же кадрам видишь, что тебе показывают реальность. Не подкопаешься. Этот экзамен на доверие зрителя вы сдаете быстро. Все именно так могло быть, по жизни. Дальше мы погружаемся в переживания врача Маслова. Мы застаем его в кризисный момент, когда ему нужно принимать трудные решения. Кризис среднего возраста - явление типичное. Чем вам интересен именно этот герой с его переживаниями?

- Обычно я не люблю рассказывать о своем видении. Фильм должен говорить за себя. Рассуждения режиссеров сильно расходятся с тем, что зритель видит на экране. Многие проводят параллели между моим фильмом и "Полетами во сне и наяву" и "Осенним марафоном".

А еще вспоминается "Жил певчий дрозд"...

- Здесь дело не в стилистике, а в герое. Плохой хороший человек. Такой же, как мы, а хорошие мы или плохие, тоже непонятно. Времена меняются, а плохой хороший человек остается. Но Маслов, в отличие от Макарова в "Полетах" и Бузыкина в "Марафоне", лишен рефлексии, может быть, даже в какой-то момент сознательно отказывается от нее. Каждый день он, анестезиолог, имеет дело с жизнью и смертью. Если все это впускать в себя, никакого психического здоровья не хватит. Он выставляет для внешних обстоятельств сплошную блокаду. Маслов, действительно, ближе к персонажу "Дрозда", у которого рефлексия полностью отсутствует.

Она, думаю, в зазоре между зрителем и героем. Еще одно наблюдение: Маслов менее интеллектуален, чем Макаров и Бузыкин. Особенно это заметно, когда он общается с подлинным интеллигентом и носителем культуры, актером Журавлевым.

- Да, мы привыкли, что врач это интеллигент. Врач-Чехов, врач-народоволец, разночинец. Но врач в высоком смысле ремесленник. Не будем ставить знак равенства между словами врач и интеллигент. Я не хочу принизить профессию врача. Но зачастую это просто очень важный и ответственный ручной труд. Сергей Маслов - характерный представитель в хорошем смысле ремесленной профессии.

Ваш фильм отличается позитивным настроем, хотя и коррупция показана, и уродства быта, и необходимость ловчить и лгать. Скажем, такая чудовищная вещь, как взяточничество врачей, показана облегченно иронически. Постсоветская действительность дает массу оснований для драматизации, но вы темные стороны жизни не педалируете.

- Взятки в среде медиков для меня нестрашная тема. Это реальность обыденной жизни. Мой двоюродный брат работает травматологом. На ту зарплату, которую он получает, жить в Москве невозможно. Я хотел снять фильм безоценочно. С реальностью вокруг можно находиться в конфликте, можно ее принимать, а можно даже продвигать в будущее. Мне же дико интересно за ней наблюдать, находясь внутри нее. Будучи режиссером, я живу той же жизнью, что и герой, хожу по тем же улицам, езжу в метро, посещаю те же недорогие пивные. Из этого предметного мира плетется канва жизни и психологии. Мир внутри Садового кольца покрылся буржуазной патиной, но в глубинных проявлениях остался неизменным.

Ваш финал можно считать хэппи-эндом. Правильно?

- Заметьте, это не роман воспитания. На мой взгляд, в нашем персонаже не меняется ровным счетом ничего. В какой-то момент он рассыпался на кусочки, когда попытался осознать свою жизнь. Ему это вредно - думать. Стал думать и начал лепить полную фигню. Он живет дальше. Стекло запылилось, а потом протерлось. Жизнью самой. В то, что человека меняют обстоятельства, я не очень верю. Это не хэппи-энд.

Почему "Простые вещи"? Они же сложные...

- На этом контрапункте все построено. Есть фундаментальные вещи. Они простые. Мы живем - мы умрем. Рождается новый человек. Физика нашей жизни. А дальше мы все сами усложняем и усложняем.

Кто для вас образец в кинорежиссуре? Кем вы восхищаетесь?

- Иоселиани и Данелия. Два человека с грузинскими фамилиями, очень разные. Обожаю их фильмы. Такеши Китано, Аки Каурисмяки. Трюффо, наверное, мой самый любимый режиссер. У него очень разные фильмы, но они выстраивают цельную картину отношений с миром. Список можно продолжать бесконечно.

Что вам дало сотрудничество с Борисом Хлебниковым?

- Это не сотрудничество, а дружба. Борис мой лучший друг, и мы постоянно общаемся. Это для меня очень важно. Даже когда я работаю самостоятельно, наш диалог продолжается.

Tags: #очень #жизни #фильм #момент #фильме #москве #семье #картина #сергей #маслов #несколько #снимали #дальше #пускепалис #жизнью

Дополнительные фотографии