Автор: Андрей Пуминов [12.07.2006]

От Казановы остается все меньше

Осенью Александр Лыков откроет телесезон своим участием в сериале «Полонез Кречинского» по трилогии Сухово-Кобылина, где у него – главная роль. На съемочной площадке в перерывах между сценами мы с актером и разговаривали. Но накануне публикации беседы по стране разнеслась печальная весть: в ночь с 4 на 5 июля от сердечного приступа умер близкий друг Лыкова, известный актер Андрей Краско. Мы не могли не позвонить Александру.

Однажды Краско уже умирал

— О смерти Андрея, с которым я дружил, узнал от доктора, — сказал явно подавленный Лыков. — Мы дружили с Андреем, учились в одном институте, хотя он был на курс старше. Мы одновременно переживали трудные времена, когда не было работы. Вместе стали сниматься, обретать популярность. В «Турецком гамбите», кроме нас, не было больше питерских актеров. В последнее время у него было много съемок. Мы радовались удачам друг друга.

Андрюха был удивительный человек, он ведь умирал уже однажды от ножевого ранения. Был в состоянии клинической смерти. Говорил, что видел все и что ему уже не страшно... Он был человеком не робкого десятка, горел на работе. Все ребята нашего поколения такие: жизнь нараспашку, себя не жалея... Сегодня таких уже мало осталось. Он был одним из последних. Царствие небесное рабу Божию Андрею. Сегодня я уже плакал. Теперь пойду помолюсь, поставлю свечку за упокой в Киевскую лавру.

Эти слова Александра кого-то, наверное, удивят. Но мы уже говорили об этом прежде.

+— Часто бываете в храме? – спросила я тогда, во время встречи на съемочной площадке. – Однажды вам звонила и услышала от супруги: «Он сейчас не может подойти к трубке. Он в церкви».

— Да, бываю... Что человек представляет сам по себе? Да ничего. Его существование – данность. Человеку кажется, что его качества – это личная заслуга. На самом деле это не так. У нас нет ничего своего. Все от Бога.

+– И ваши актерские данные тоже?

– По первому образованию я вообще-то строитель… И до сих пор не понимаю, что это – то, чем я занят. Постигаю с годами. Мне приходится этим заниматься уже больше 20 лет.

Наша профессия – вот то, что я делаю – не очень-то одобрена церковью. Говорят, конечно, что талант – когда Бог поцеловал. Но многие артисты до того дошли, что перестали играть. Ушли из профессии. Пройдя некую часть этого пути, они четко решили: «Все. Стоп. Не надо». Подобное не всем открывается. Но прозрение такое бывает. Бог дал мне талант и знаки, указывающие на то, что я должен заниматься именно этой профессией.

Впрочем, не исключаю, что знаки могли мне быть не только от Бога.

+– Какие знаки?

– Это… очень личное.

+– А от кого, кроме Бога? Не от дьявола ли, сыгранного вами в театре?

– Человеческой натуре свойственно заблуждаться в отношении себя. Сыграть Воланда было моим серьезнейшим заблуждением. Я уже не участвую в том спектакле. Предлагали продолжить, но я отказался.

Ведь все мы находимся в ужасающем положении. Каждый ждет своего финала пребывания в этой земной иллюзии. Вот я родился, женился. Вот внуки. Но этого же почти ни у кого не бывает! Редкий случай, чтобы это было так. Конец – он нежданно-негаданно наступает.

+– Мысли у вас апокалиптические какие-то. Книжки соответствующие, что ли, читаете?

– Чрезвычайно мало читаю. Не умею делать это быстро, поэтому читаю медленно, вдумчиво. А вообще, я считаю, правы люди, которые не только читают что-то, но для того, чтобы понять, еще и переписывают важные мысли в тетради. Сам процесс в этом деле важен. Но для этого нужно, чтобы книжка была стоящая. Среди современной литературы таких немного.

+– А среди несовременной?

– Есть Библия. Читаю перевод новый – «Благая весть Нового Завета». Хотя большинство из нас находятся в таком состоянии духа, что не способны воспринимать религиозную литературу.

+– Вы считаете, человечество измельчало?

– Да, существует фраза: «Так мы и до мышей дотрахаемся». Похоже, мы к этому уже подошли. Одна из популярных песенок, цитируемых в Интернете: «Приближается ночь, и ты тоже не прочь стать рачком, стать рачком, стать рачком». Вот что это, как не измельчание? И это не кошмар, это реальность. Духовная литература сегодня воспринимается как литература для избранных, высоколобых. Но ведь это неверно. Такие книги написаны для всех.

Хомяки мои друг друга сожрали

+– Ну, а любимые занятия у вас есть?

– У меня нет практически никаких любимых занятий. Единственное увлечение – жизнь, в которой живу. Другого увлечения не может быть. Хобби у человека возникает от избытка свободного времени. У меня его нет. Работаю над ролями, читаю сценарии. Нет времени на то, чтобы еще чем-то там заниматься, кроме работы.

+– Но я слышала, что за лошадьми вам нравится ухаживать...

– Да у меня все животные любимые: и лошади, и кошки. Они такие существа удивительные, я, честно говоря, даже не понимаю иногда, чем они от людей отличаются. В некоторых странах те животные, которые у нас на бойне умирают, являются священными. Коровы те же. Животные просто в такие условия поставлены, что вынуждены нам подчиняться. Единственные, кого не люблю, так это хомяки. Жили они у меня когда-то. Так вот, помню, все время занимались сексом. А потом просто жрали друг друга. И детей своих тоже. Что было довольно неприятно. А еще от них все время ужасно пахло… Вот Вицин покойный ходил и кормил птиц, собак бездомных, кошек. Добрый был человек. А животные ведь могут нам грехи наши отмолить…

+– Вы, наверное, считаете себя философом?

– Поверьте, я не мыслитель. Я просто адекватно реагирую на происходящие вокруг меня события. Вот на вас... и на все. Я не придумываю.

+– Способны бросить все и уйти в религию?

– Уже пробовал. Это… непросто. Несложно оставить мирское – сложно прийти в церковь. Это только внешне кажется просто. Вот был Иван Охлобыстин режиссером, актером – бросил все, ушел. Но на самом деле только кажется, что Иван оставил мирское. Хотя, может, и правильно, что не оставил. Священник – он же проводник между земным и божественным.

+– Если все же вернуться к земному. У вас осталось еще что-то нереализованное?

– Не знаю, что будет дальше. Я могу только предполагать и отвлекать себя мечтой.

На «Ментах» я повзрослел

+– Знакомые считают вас заядлым автомобилистом.

– Я не фанат авто. Вот товарищ у меня есть – он гонщик. Время от времени преподает мне практику и теорию вождения автомобиля. Гонщики левой ногой управляют не только сцеплением, но и педалью тормоза – очень сложное занятие, очень чувствительная должна быть нога. Виртуозного вождения можно достичь лишь постоянными тренировками. Нужно работать ногами, по сути, как пианисту.

+– Любите гонять?

– Если есть машина, которая может ехать быстро, пусть едет быстро.

+– У вас быстрая?

– Какая разница! Вот скажу вам, какая у меня машина – вы напечатаете, у меня ее украдут. Знаете, как воруют автомобили? У меня приятель на 10 минут вышел из машины в магазин. Ему тут же звонят: «Вы наблюдаете свой автомобиль в движении?» Он в ответ: «Так я только что в магазин зашел. Она едет, что ли?» «Да, – говорят ему. – Уже 10 километров прошла. Едет вовсю, наяривает». Хорошо, у него была спутниковая система. Двигатель заглох. Приехала туда ДПС – никакого вора нет и в помине. Свидетели говорят: «Вышел из этой машины молодой человек в белом пальто, сел в рейсовый автобус и уехал». И вот я думаю так: чем меньше о твоей машине знают, тем безопаснее для этой самой машины. Сейчас за хорошими автомобилями идет целая охота.

…Нашу беседу прервал Игорь Петренко – в свой последний съемочный день актер зашел пообщаться с коллегами и показать коллекцию старинных монет.

– Смотри, это я купил в Сирии на развалах. Это крест тамплиеров! – похвастался он Лыкову.

– Про рыцарей-тамплиеров в «Коде да Винчи» читал? – отозвался Александр. – Довольно неприятное произведение. Попытка очернить, опорочить христианство. Как и недавно найденное откровение Иуды, который якобы в жертву себя принес ради Христа…

+– Интересная... – встряла я в диалог, – у вас тут компания подобралась. Похоже, нашли вы друг друга.

– Так тестовые вопросы перед съемками были, – смеется Петренко.

– Атеизм – самое страшное, – не сдержался Лыков. – Потому что это попытка уравнять себя с Богом. В церковь ходить необходимо. Я вот в храм Иоанна Кронштадтского хожу, на Карповне в Петербурге. Там много людей бывает, это очень мощное по энергетике место.

+– А еще?

– В Херсонесе есть Владимирский собор. Я там был, когда праздновали тысячелетие крещения Руси. Ты, Игорь, тоже там был? Жаль, что мы не встретились. Наверное, просто ты в другой яме водку пил. Там остались ямы, где раньше располагались жилища, – из них состоял целый город. Петренко, видать, пил в одном дворике водку, а мы с кумом — в другом. Делать этого было нельзя, менты пасли. В общем, из-за них и не встретились мы тогда с Петренко.

+– Эта зарисовка напоминает сцену из вашей молодости. Говорят, буйная она была?

– А у кого была не буйная? Некоторые ее даже не пережили.

+– С милицией на самом деле возникали проблемы?

– У кого таких проблем не было? Но это все частности. Даже вспоминать о них не хочется.

+– Тогда вспомните роль Казановы, после которой вас узнала вся страна, – как сегодня к этому персонажу относитесь?

– Хорошая получилась работа, отличный парень.

+– На вас похожий?

– Не думаю. Хотя, если подумать, всякая актерская работа является где-то его частью. К тому же как иначе себя со стороны увидишь? Разве что на экран посмотришь. К счастью, меня знают не только как Казанову, но и как актера Александра Лыкова. Кликуха Казанова постепенно отходит. Хотя вот что скажу: на «Ментах» я сильно повзрослел.

+– Может, вернетесь в сериал?

– Да, речка-то есть, и она течет.

Tags: #время #очень #просто #друга #человек #такие #сегодня #говорят #читаю #животные #петренко #лыков #однажды #кроме #таких

Дополнительные фотографии