Против памяти бессильны любые расстояния...

Никому не удастся то, чего он не хочет.

Брак - либо судьба, либо вообще ничего не стоит, и тогда он гадок и неприличен.

Прошлое неприкосновенно. Не нужно ничего повторять.

Смерть, сколько ни думай, воображению не поддаётся...

Большую любовь подтачивают маленькие разногласия.

У тебя никогда нет времени, когда тебе это удобно.

Если ты знаешь, что ты слаб, это уже немало.

Неожиданность - мать чуда.

Сколько ни читай, каково бы ни было воображение, ничто не может заменить то, что видишь глазами.

До тех пор, пока Бог представляется в образе мужчины, а не супружеской пары, жизнь женщины будет такой, какой она является теперь...

Быт лишь благодаря чуду терпим.

Мир и без того печален, не нужно верить ещё и во всякий вздор; для чего выдавать ограниченность своего кругозора за конец света.

Только человеку ведомы катастрофы, поскольку он их переживает; природе катастрофы неведомы...

Вся её радость заключалась в том, чтобы меня унизить, - впрочем, это была единственная радость, которую я мог ей дать.

Мужчина считает себя властелином мира, а женщину - своим зеркалом. Властелин не обязан изучать язык тех, кого поработил, а женщина вынуждена знать язык своего господина, но от этого ей мало проку, ибо

Мужчины - самая слепая тварь из всех созданных Господом. Они замечают только самое существенное.

Удивительно, что только не представляется нам совестью, если мы непомерно требовательны к себе и в разладе с собою.

Только человеку, который в разладе с миром, нужен порядок, чтобы не погибнуть.

Человек, постоянно видящий себя жертвой, сам себя не понимает, заходит в тупик, а это для него вредно.

Я не могу всё время испытывать какие-то чувства. Быть одному - для меня единственная приемлемая форма жизни, потому что я не имею ни малейшего желания сделать женщину несчастной, а женщины ведь так ск

В требовании: люби ближнего, как самого себя, заключена предпосылка: человек себя любит и приемлет таким, каким он создан.

Похоже, что легче всего выпадает у нас из памяти действительно сделанное.

Меня занимает то, что именно очень умным людям невтерпёж дожидаться смерти...

Меня опечалило, что два человека, сидя друг против друга, не в состоянии друг друга понять.

Когда близкий человек ненавидит впервые, это кажется притворством, комедией...

Я не выношу, когда мне подсказывают, что я должен испытывать, потому что тогда я сам кажусь себе слепцом, хотя и могу понять, о чём идёт речь.

Всё чаще я замечаю, что разочаровывающие истории без начала и без конца наиболее убедительны.

Кто из нас хоть однажды не мечтал стать монахом!