Пока государство позволяет себе вмешиваться в дела литературы, литература имеет право вмешиваться в дела государства.

Судья: А чем вы вообще занимаетесь? Бродский: Поэт, поэт-переводчик. Судья: А кто признал вас поэтом? Кто поставил вас в ряды поэтов? Бродский: Никто. И кто поставил меня в ряды человечества? Судья:

Я теряю советское гражданство, я не перестаю быть русским поэтом. Я верю, что я вернусь. Поэты всегда возвращаются во плоти или на бумаге.

Возможно, лучшим доказательством существования Всемогущего является то, что мы никогда не знаем, когда нам суждено умереть.

У меня была мечта стать нейрохирургом. Знаешь, нормальная еврейская мальчишеская фантазия, но я почему-то хотел стать нейрохирургом. Итак, я начал с этого неприятного пути. Я был помощником коронера,

Я вырос в той культурной среде, которая всегда считала разговоры о политическом дискурсе чрезвычайно низкопробными.

Если у поэта есть какие-то обязательства перед обществом, так это хорошо писать. Будучи в меньшинстве, у него нет другого выбора. Не выполняя этого долга, он погружается в забвение. Общество, с друго

Творчество — это бесконечное упражнение в неопределенности.

Я сижу в темноте. И было бы трудно понять, что хуже; темнота внутри или темнота снаружи.

Скука — это ваше окно в свойства времени, которые человек склонен игнорировать, рискуя своим психическим равновесием. Это ваше окно в бесконечность времени. Как только это окно откроется, не пытайтес

Поскольку каждая художественная книга, будь то стихотворение или купол, по понятным причинам является автопортретом своего автора, мы не будем слишком напрягаться, пытаясь отличить личность автора от

Когда я не пишу и не читаю, я думаю и о том, и о другом.

Вообще в Америке каждый дискурс в литературе за 15 минут вырождается в разговор об этике, морали и том о сем. Холокост и его последствия. Ну, я нахожу это ужасно скучным, предсказуемым и неважным, по

Я не хочу нырять в этот оползень, который я считаю литературным процессом.

Если у поэта есть какие-то обязательства перед обществом, так это хорошо писать. Будучи в меньшинстве, у него нет другого выбора. Не выполняя этого долга, он погружается в забвение. Общество, с друго

Расизм? Но не является ли это лишь формой мизантропии?

В конце концов, как и Сам Всевышний, мы делаем все по своему образу, за неимением более надежного образца; наши артефакты говорят о нас больше, чем наши признания.

Язык и, по-видимому, литература более древняя и неизбежная, более долговечная, чем любая форма социальной организации. Отвращение, ирония или равнодушие, часто выражаемые литературой по отношению к г

Я не католик и не протестант. Протестант звучит хорошо, но я так не думаю.

Это скорее волнующее чувство. Сейчас шесть или семь, когда вы встаете и идете в поле в своих резиновых сапогах или высоких ботинках. Вы знаете, что в этот самый час половина нации делает то же самое,

Говорить о политическом зле в России так же естественно, как есть.

По крайней мере, как форма моральной страховки литература гораздо более надежна, чем система верований или философская доктрина. Поскольку нет законов, которые могли бы защитить нас от самих себя, ни

Я не хотел быть ни сливками сливок, ни мучеником. Я предпочитаю быть новичком, особенно в демократическом государстве, не понимающем языка, на котором я пишу.

Я плохой еврей, плохой русский, плохой все.

As to the state, from my point of view, the measure of a writer's patriotism is not oaths from a high platform, but how he writes in the language of the people among whom he lives .

Литература как бы усложняет вашу повседневную работу, ваше повседневное поведение, управление вашими делами в обществе. И это ставит то, что вы делаете, в перспективе, а людям не нравится рассматрива

В этом частично виноваты образовательные учреждения. Но отчасти это решение об освобождении от ответственности. Литература — это просто наиболее целенаправленная форма требований к эволюции вида. Это

Сведенная... к грубой формуле, русская трагедия есть именно трагедия общества, в котором литература оказалась прерогативой меньшинства.

Любовь сама по себе есть самая элитарная из страстей. Он приобретает свою стереоскопическую субстанцию ??и перспективу только в контексте культуры, ибо занимает больше места в уме, чем в постели. Вне