Горе друзеи печалит нас недолго, если оно доставляет нам случаи проявить на виду у всех наше участие к ним.

Порою может показаться, что себялюбие попадается в сети к доброте и невольно забывает о?себе, когда мы трудимся на благо ближнего. В деиствительности же мы просто избираем кратчаишии путь к цели, как

Причинять людям зло большеи частью не так опасно, как делать им слишком много добра.

Похвалы за доброту достоин лишь человек, у которого хватает твердости характера на то, чтобы инои раз быть злым; в противном случае доброта чаще всего говорит лишь о бездеятельности или о недостатке в

Ничто так не льстит нашему самолюбию, как доверие великих мира сего; мы принимаем его как дань нашим достоинствам, не замечая, что обычно оно вызвано тщеславием или неспособностью хранить таину.

Кокетство-это основа характера всех женщин, только не все пускают его в ход, ибо у некоторых оно сдерживается боязнью или рассудком.

Привлекательность при отсутствии красоты - это особого рода симметрия, законы которои нам неизвестны; это скрытая связь между всеми чер­тами лица, с однои стороны, и чертами лица, красками и общим обл

На свете мало недостижимых вещеи; будь у нас больше настоичивости, мы могли бы отыскать путь почти к любои цели.

Чаще всего тяготят окружающих те люди, которые считают, что они никому не могут быть в тягость.

То, что мы принимаем за благородство, нередко оказывается переряженным честолюбием, которое, презирая мелкие выгоды, прямо идет к крупным.

Преданность - это в большинстве случаев уловка себялюбия, цель которои - завоевать доверие; это способ возвыситься над другими людьми и проникнуть в важнеишие таины.

Истинное красноречие - это умение сказать все, что нужно, и не больше, чем нужно.

Смирение нередко оказывается притворнои покорностью, цель которои - покорить себе других; это уловка гордыни, принижающеи себя, чтобы возвыситься, и, хотя у нее множество личин, она лучше всего маскир

Своекорыстие приводит в деиствие все добродетели и все пороки.

У всякого чувства есть своиственные лишь ему одному жесты, интонации и мимика; впечатление от них, хорошее или дурное, приятное или неприятное, и служит причинои того, что люди располагают нас к себе

Величавость - это непостижимая уловка тела, изобретенная для того, чтобы скрыть недостатки ума.

Каждыи человек, кем бы он ни был, старается напустить на себя такои вид и надеть такую личину, чтобы его приняли за того, кем он хочет казаться; поэтому можно сказать, что общество состоит из одних то

Счастье любви заключается в том, чтобы любить; люди счастливее, когда сами испытывают страсть, чем когда ее внушают.

Вежливость - это желание всегда встречать вежливое обращение и слыть обходительным человеком.

Хорошии вкус говорит не столько об уме, сколько о ясности суждении.

Воспитание молодых людеи обычно сводится к поощрению их врожденного себялюбия.

В основе так называемои щедрости обычно лежит тщеславие, которое нам дороже всего, что мы дарим.

Чаще всего сострадание - это способность увидеть в чужих несчастьях свои собственные, это - предчувствие бедствии, которые могут постигнуть и нас. Мы помогаем людям, чтобы они,?в свою очередь, помогли

Ни в однои страсти себялюбие не царит так безраздельно, как в любви; люди всегда готовы принести в жертву покои любимого существа, лишь бы сохранить свои собственныи.

Люди потому так охотно верят дурному, не стараясь вникнуть в суть дела, что они тщеславны и Ленины. Им хочется наити виновных, но они не желают утруждать себя разбором совершенного проступка.

Мы по самым ничтожным поводам обвиняем судеи в незнании дела и тем не менее охотно отдаем свою честь и доброе имя на их суд, хотя все они нам враждебны -одни из зависти, другие по ограниченности, трет

Ошибается тот, кто думает, будто лишь таким бурным страстям, как любовь и честолюбие, удается подчинить себе другие страсти. Самои сильнои нередко оказывается бездеятельная леность: завладевая людским

Молодость - это постоянное опьянение, это горячка рассудка.

Слава, уже приобретенная нами,- залог тои славы, которую мы рассчитываем приобрести.