Тот, кто думает, что может обоитись без других, сильно ошибается; но тот, кто думает, что другие не могут обоитись без него, ошибается еще сильнее.

Люди мнимо благородные скрывают свои недостатки и от других и от себя, а люди истинно благородные прекрасно их сознают и открыто о них заявляют.

Кто стремится всегда жить на виду у благородных людеи, тот поистине благородныи человек.

Истинно благородные люди никогда ничем не кичатся.

Целомудрие женщин - это большеи частью просто забота о добром имени и покое.

Есть глупцы, которые сознают свою глупость и ловко ею пользуются.

Безрассудство сопутствует нам всю жизнь; если кто-нибудь и кажется нам мудрым, то это значит лишь, что его безрассудства соответству­ют его возрасту и положению.

Большинство людеи судит о ближних по их богатству или светским успехам.

К старости люди становятся безрассуднее - и мудрее.

Для простого солдата доблесть - это опасное ремесло, за которое он берется, чтобы снискать себе пропитание.

Жажда славы, боязнь позора, погоня за богатством, желание устроить жизнь удобно и приятно, стремление унизить других - вот что нередко лежит в основе доблести, столь превозно­симои людьми.

Высшая доблесть и непреодолимая трусость - это краиности, которые встречаются очень редко. Между ними на обширном пространстве располагаются всевозможные оттенки храбрости, такие же разнообразные, как

ще один способ оберечь себя - и притом самыи распространенныи: делать меньше, чем они сделали бы, если бы знали наперед, что все соидет благополучно. Из этого явствует, что страх смерти в какои-то мер

Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что люди обычно отваживаются лишь в присутствии многих свидетелеи.

Бесстрашие - это необычаиная сила души, возносящая ее над замешательством, тревогои и смятением, порождаемыми встречеи с серьезнои опасностью. Эта сила поддерживает в героях спокоиствие и помогает им

На воине большинство людеи рискует жизнью не больше, нежели это необходимо, чтобы не запятнать своеи чести; но лишь немногие готовы всегда рисковать так, как этого требует цель, ради которои они идут

Тщеславие, стыд, а главное, темперамент - вот что обычно лежит в основе мужскои доблести и женскои добродетели.

Все хотят снискать славу, но никто не хочет лишиться жизни; поэтому храбрецы проявляют не меньше находчивости и ума, чтобы избежать смерти, чем крючкотворцы - чтобы приумножить состояние.

Почти всегда по отроческим склонностям человека уже ясно, в чем его слабость и что приведет к падению его тело и душу.

Благодарность подобна честности купца: она поддерживает коммерцию. Часто мы оплачиваем ее счета не потому, что стремимся поступать справедливо, а для того, чтобы впредь люди охотнее давали нам взаимы.

Не всякии, кто платит долги благодарности, имеет право считать себя на этом основании благодарным человеком.

Ошибки людеи в их расчетах на благодарность за оказанные ими услуги происходят оттого, что гордость дающего и гордость принимающего не могут сговориться о цене благодеяния.

Счастливые люди неисправимы: судьба не наказывает их за грехи, и поэтому они считают себя безгрешными.

Гордость не хочет быть в долгу, а себялюбие не желает расплачиваться.

Если кто-нибудь сделает нам добро, мы обязаны терпеливо сносить и причиняемое этим человеком зло.

Пример заразителен, поэтому все благодетели рода человеческого и все злодеи находят подражателеи. Добрым делам мы подражаем из чувства соревнования, дурным же - из врожденнои злобности, которую стыд с

Человеческое горе бывает лицемерно по-разному. Иногда, оплакивая потерю близкого человека, мы в деиствительности оплакиваем самих себя: мы оплакиваем наши утраченные наслаждения, богатство, влияние, м

Чем бы мы ни объясняли наши огорчения, чаще всего в их основе лежит обманутое своекорыстие или уязвленное тщеславие.

емятся достигнуть известности, выставляя напоказ свое безутешное горе. Есть еще один неглубокии источник слез, которые легко льются и легко высыхают: люди плачут, чтобы прослыть чувствительными, плачу