
2006 год. Принстон. Аспирант по теоретической физике получает новость о смерти отца.
Его отец Риккардо долго боролся с редкой болезнью — и проиграл в 2006 году. Это потрясло Дарио, и он переключил аспирантуру в Принстоне с теоретической физики на биологию — чтобы заниматься человеческими болезнями.
Четыре года спустя болезнь, от которой умер Риккардо, стала 95% излечимой — вместо прежних 50%.
«Кто-то работал над лекарством от этой болезни, кто-то смог её вылечить и спасти много людей — но мог бы спасти ещё больше», — говорит Амодеи. Эта мысль преследует его по сей день. «Я прихожу в ярость, когда кто-то называет меня думером, который хочет замедлить прогресс», — добавляет он. — «Вы слышали, что я только что сказал? Мой отец умер из-за лекарства, которое могло появиться на несколько лет раньше. Я понимаю ценность этой технологии».
Дарио Амодеи — основатель Anthropic, создатель Claude, изобретатель RLHF — не технократ, решающий интеллектуальные задачи. Это человек, у которого есть личный счёт со временем. Он хочет ускорить науку — потому что промедление убивает.
Дарио Амодеи родился в 1983 году в Сан-Франциско. Отец — Риккардо Амодеи, итальянский кожевник. Мать — Елена Энгель, еврейско-американский менеджер проектов для библиотек.
Он вырос в районе Миссия и с ранних лет обнаружил страсть к математике и числам.
Дарио вырос в Сан-Франциско и окончил среднюю школу Лоуэлл. В 2000 году он вошёл в состав команды США на Олимпиаде по физике.
Лоуэлл — одна из самых академически сильных государственных школ Сан-Франциско, с конкурсным отбором. Олимпиада по физике в 2000-м — когда ему было семнадцать — говорила о том, что перед нами не просто способный мальчик, а один из лучших молодых физиков страны.
Семья с итальянскими корнями, еврейско-американской матерью, библиотеками и кожевным ремеслом — не очевидный инкубатор для будущего CEO крупнейшей ИИ-компании. Но именно такие биографии часто дают людей, не вписывающихся в стандартные категории.
Амодеи начал учёбу в Caltech, где работал с Томом Томбрелло как один из студентов программы Physics 11. Затем перевёлся в Стэнфордский университет, где получил степень бакалавра по физике.
В промежутке он прошёл стажировку в Applied Minds (2003) и недолго поработал геофизиком в Schlumberger (2004). Нетипичные остановки на пути академика — знак человека, ищущего прикладного применения знаний.
Затем — Принстон. И смерть отца в 2006-м.
Ещё в Принстоне, переживая потерю, Амодеи начал свой путь к разгадке человеческой биологии — через изучение сетчатки. Наши глаза фиксируют мир, передавая сигналы в зрительную кору — большую часть мозга, занимающую 30% коры головного мозга.
Работая в лаборатории профессора Майкла Берри, Амодеи был настолько недоволен доступными методами измерения сигналов сетчатки, что совместно изобрёл новый, более точный сенсор для получения большего объёма данных. Это было нетипично для лаборатории — одновременно впечатляюще и нонконформистски.
Его докторская диссертация называлась «Электрофизиология сетевого масштаба: измерение и понимание коллективного поведения нейронных цепей». Научными руководителями были Майкл Дж. Берри и Уильям Биалек — оба выдающиеся исследователи в теоретической биофизике и нейронауке.
Диссертация получила премию Hertz Thesis Prize — престижную награду тем, кто обнаруживает реальные применения своей академической работы.
Исследователь Стефани Палмер, современница Амодеи в Принстоне, вспоминала: «Он использовал сетчатку для изучения полной нейронной популяции и реального понимания того, что делает каждая клетка. Это было о большем, чем глаз. Он не пытался стать офтальмологом».
Покинув Принстон, Амодеи увидел открывшуюся дверь в ИИ. Он начал постдокторские исследования под руководством Парага Малика в Стэнфорде — изучая белки вокруг опухолей для обнаружения метастатических раковых клеток. Работа была сложной и показала ему пределы того, что люди могут делать в одиночку. «Сложность базовых задач в биологии казалась мне выходящей за пределы человеческого масштаба», — рассказывал он. — «Для того чтобы понять всё это, нужны были сотни, тысячи исследователей». Именно тогда он увидел потенциал в ИИ.
После окончания Принстона Амодеи присоединился к Лаборатории ИИ Кремниевой долины компании Baidu, где работал под руководством Эндрю Ына и участвовал в разработке Deep Speech 2 — прорывной сквозной нейронной сети, вдохновившей современные голосовые системы глубокого обучения.
Baidu — затем Google Brain. В Google Brain он работал старшим научным сотрудником. Два крупнейших игрока ИИ-индустрии как ступени к третьему.
Дарио Амодеи присоединился к OpenAI в июле 2016 года и быстро стал ключевой фигурой в формировании исследовательского направления организации — особенно рядом с Ильёй Суцкевером.
На посту вице-президента по исследованиям Амодеи руководил командами, ответственными за разработку передовых технологий, включая широко известные GPT-2 и GPT-3.
Но главным техническим вкладом Амодеи в историю ИИ стало другое.
Амодеи — соизобретатель метода обучения с подкреплением на основе обратной связи от людей (RLHF) — методики для обучения ИИ-систем согласованию с человеческими ценностями и предпочтениями. Этот метод применялся для создания надёжных и управляемых моделей ИИ.
RLHF — фундамент современных языковых моделей. ChatGPT, Claude, Gemini — все они в той или иной мере выросли из этой идеи. Амодеи был у её истоков.
Несмотря на глубокую вовлечённость в исследования OpenAI, Дарио Амодеи в итоге решил уйти из-за различий в видении безопасности ИИ и ответственного развёртывания.
2021 год. Амодеи покидает OpenAI вместе с несколькими коллегами.
Он ясно дал понять, что его уход был обусловлен не сделкой OpenAI с Microsoft и не противодействием коммерциализации — он был непосредственно вовлечён в коммерциализацию GPT-3. Вместо этого он хотел создать организацию, которая полностью воплощала бы его видение безопасности ИИ и ответственного развития. «На протяжении многих лет у меня сложилось особое видение того, как ИИ должен появляться в мире, и принципов, которыми должна руководствоваться организация. Если у тебя есть видение того, как это сделать, — иди и воплощай это видение», — говорил он.
Он позвонил сестре Даниэле, собрал небольшую команду людей, разделявших его обеспокоенность, и построил Anthropic с нуля.
В ноябре 2023 года совет директоров OpenAI подошёл к Амодеи с предложением заменить Сэма Альтмана и потенциально объединить два стартапа. Амодеи отказался.
Дарио Амодеи стал CEO и сооснователем Anthropic 1 февраля 2021 года.
Вскоре после основания Anthropic получил $124 млн финансирования — при поддержке бывших коллег из OpenAI и ведущих венчурных фондов.
Структура Anthropic — публичная корпорация с пользой (Public Benefit Corporation). Это юридическая форма, закрепляющая в уставе обязательство не только перед акционерами, но и перед обществом.
Anthropic имеет расчётную стоимость $380 млрд. По оценкам Forbes, состояние Амодеи составляет $7 млрд — преимущественно в форме акций компании без публичной ликвидации.
Семейство Claude — GPT не конкурент по имени, а альтернатива по принципу. Anthropic строила модели не просто мощные, но интерпретируемые: понятные в своих решениях, управляемые, отказывающиеся от вредоносных запросов не из фильтра, а из встроенных ценностей.
Октябрь 2024 года. На личном сайте Амодеи появляется длинное эссе.
«Machines of Loving Grace» — название отсылает к стихотворению Ричарда Браутигана 1967 года «All Watched Over by Machines of Loving Grace».
В эссе Амодеи рассуждает о том, как ИИ мог бы улучшить человеческое благополучие. «Я думаю, что большинство людей недооценивают, насколько радикально позитивными могут быть последствия ИИ — так же, как большинство людей недооценивают, насколько плохими могут быть риски».
В эссе Амодеи утверждает, что если развитие ИИ пойдёт хорошо — оговорку он повторяет многократно — технология может сжать десятилетия научного прогресса в несколько лет, приводя к прорывам в лечении болезней, продлении жизни человека и выводе развивающихся стран из бедности.
Амодеи также подчёркивает важность того, «чтобы демократии имели преимущество на мировой арене при создании мощного ИИ», и выступает за стратегию «антанты» — где коалиция демократий использует ИИ для достижения решающего стратегического и военного преимущества над противниками, распределяя выгоды между всеми сотрудничающими демократическими нациями.
Февраль 2026 года. Вашингтон.
Амодеи отказался снять договорный запрет на использование Claude для массовой внутренней слежки или полностью автономного оружия — такого требовало Министерство обороны Питера Хегсета. После этого Anthropic была признана «риском цепочки поставок» Министерства обороны, а администрация Трампа приказала федеральным агентствам прекратить использование Claude.
Это решение — возможно, самое дорогое в истории Anthropic с точки зрения упущенных государственных контрактов. И, возможно, самое последовательное с точки зрения декларируемых ценностей.
Человек, основавший компанию потому, что «что-то пошло не так» с направлением ИИ, отказал Министерству обороны США в использовании своего продукта для автономного оружия. Линия между тем, что ИИ должен и не должен делать, для него — не маркетинговый слоган.
Дарио Амодеи предсказывает, что AGI — искусственный общий интеллект — может появиться уже в 2026–2030 годах. Он формулирует это не с оптимизмом, а со срочностью: существующие институты не готовы к системам такого уровня. Амодеи даёт конкретные оценки не потому, что уверен, — а потому что считает: окно для подготовки узкое, а цена промедления высока.
Физик, изучавший сетчатку. Нейробиолог, изобретавший сенсоры. Исследователь ИИ, придумавший RLHF. Предприниматель, уходящий из самой важной компании отрасли потому что «что-то не так». Человек, говорящий «нет» Пентагону.
«Вы слышали, что я только что сказал? Мой отец умер из-за лекарства, которое могло появиться на несколько лет раньше. Я понимаю ценность этой технологии».
Дарио Амодеи не хочет замедлить прогресс. Он хочет ускорить его — так, чтобы в следующий раз лекарство было готово вовремя.
Фото с сайта wired.com
| Родился: | 01.01.1983 (43) |
| Место: | San Francisco (US) |
| Новости | 1 |
| Фотографии | 7 |