пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ: Дмитрий Дорофеев [03.11.2006]

Нам катастрофически не хватает правды

Эдуард Михайлович, вы президент российской Национальной ассоциации телерадиовещателей. А существует вообще национальное телевидение? И в чем его особенности?

- Безусловно, существует - как информационно-культурное явление. Национальные черты - это, естественно, не фольклор той или иной страны, определенным образом отраженный на экране. Хотя и элементы оформления не помешают тому или иному каналу. В последнее время на РТР и канале "Культура" появляются такие элементы, вызывающие ассоциации с национальной идентичностью, которые несут дух страны, народа, времени. А начиналось все это со знаменитой "тройки", предваряющей "Вести" - она за это время уже несколько раз трансформировалась. Лошади, которые тогда неслись вскачь, вызывая в памяти гоголевскую фразу: "Русь, куда несешься ты?", - они были реальные, снимались на камеру. Это были лошади из конюшни Святослава Федорова, академика, знаменитого офтальмолога, исключительно жизнелюбивого человека, ставшего для меня в моей жизни настоящим гуру. И до сих пор на этих лошадях, между прочим, я катаюсь иногда. Национальное телевидение - прежде всего не форма, а содержание. Это информационно-политическое вещание, которое характеризует сегодняшнее состояние масс, общества в целом. Я не считаю, что оно должно быть тождественно этому состоянию. Так, например, я не хотел бы, чтобы национальное российское телевидение было тождественно нынешнему состоянию российского общества. Сегодня у нас, я считаю, есть большие проблемы с информационной открытостью, с правдой на экране, с объективным освещением событий, с конкуренцией идей. Не хватает открытых политических дискуссий, наблюдается дефицит прямого эфира. Это базовые понятия для свободного телевидения - у нас их нет. Вот это проблемы сегодняшнего национального российского телевидения. Говоря о его особенностях, я бы добавил еще наличие огромного количества телерадиокомпаний - региональных, местных, муниципальных, кабельных... В России сегодня три тысячи телерадиовещателей. Подобного нет нигде, кроме Соединенных Штатов Америки.

То есть в национальную ассоциацию входят многонациональные вещатели?

- Тут можно говорить уже о философских категориях. Мне нравится определение, которое я недавно услышал от одного мудрого человека, поэта Эдуарда Балашова. По его мнению, "русский" - это не имя существительное. Вот "узбек" - да, имя существительное. Можно сказать о человеке: узбек - и это понятно. Или армянин. Или американец. А вот слово "русский" не отвечает на вопрос "ты кто?". Это слово отвечает на вопрос: "ты какой?". Это - прилагательное, утверждает Эдуард Владимирович Балашов, и я с ним полностью согласен. Во мне, например, много кровей намешано. Но если кто-то пытается намекнуть, что я не вполне русский, во мне возникает чисто русская звериная агрессия, и я могу башку оторвать этому человеку - за то, что он трогает мое выстраданное, глубоко лежащее понимание "русскости". Моего деда в свое время раскулачили. Сагалаевы вообще-то родом из Саратовской губернии, деревни Кленовые Вершины (вот название, да?!), там до сих пор живут наши однофамильцы. У деда каким-то чудом оказалось кожаное пальто. А у председателя комбеда такого не было. Он с ума сходил от ярости. Дед не был кулаком, но всю его огромную семью, включая семерых братьев, сослали в Среднюю Азию... и дальнейшая история семьи была достаточно драматичной. Мне, казалось бы, не за что свою страну любить. Но я ее страстно, до боли люблю - в то же время ненавижу - и очень хочу изменить. Не бросаясь при этом громкими словами вроде "патриотизм". Вот появился в России канал "Звезда", с ходу назвавший себя патриотическим. Его создатели заявили: мы - патриотическое телевидение, и начали с трескучих парадных программ. Меня это бесит. Я спрашиваю организаторов канала: вы что, будете скрывать от зрителей правду, например, о дедовщине? Или исполнять песни типа "Шел отряд по берегу"? Или оглушать зрителя военными маршами? Можно любить свою страну, но понимать, что тебе особенно нечем гордиться. Россия - огромная страна, великая, могучая. Но она спящая. На мой взгляд. И вот, чтобы не только ее любить, но еще ею и гордиться - я должен ее переделать. Изменить. И я пытаюсь это делать. Как получается - уже другой вопрос. Патриотизм - это и есть промежуточное состояние между бессмысленной тупой любовью к своей стране и гордостью за нее. Задача национального телевидения в том числе - заполнить этот промежуток.

В 1990-е годы вы, как и многие другие телеруководители и ведущие, занимали заметные места в рейтингах ведущих политиков, влиятельных в обществе людей. Сейчас этого нет. Не обидно?

- Мы живем в другую политическую эпоху. На моей памяти их сменилось четыре. Это советская эпоха, застойная. Это эпоха перестройки и гласности. Это эпоха первоначального накопления капитала и некоторых демократических завоеваний. И эпоха стабилизации - как я называю эпоху Путина... В каждый из этих периодов у телевидения была своя роль, своя миссия, свое предназначение. В 1990-е годы - абсолютно преувеличенные роли телевизионных руководителей, обозревателей. С одной стороны, мы тешили себя иллюзиями о том, что принадлежим к четвертой власти. Хотя никакой такой властью мы не были. К сожалению большому. На самом деле телевидение нередко использовалось как орудие политического шантажа. Мы получили чудовищный симбиоз демократии и олигархии. Худший вариант для постсоветского развития страны трудно придумать - ну, кроме гражданской войны. То, что появилась частная собственность на недра - это чудовищное ограбление, самое крупное всех времен и народов. Происходил великий бартер власти, денег, влияния - великая бартерная революция. И телевидение во всем этом бартере участвовало. Не надо иллюзий! Телевидение не было совестью нации. Даже не было коллективным информатором населения. Оно было провокатором. Хотя в эту эпоху метаний, поисков, беспредела, в том числе криминального, звучали трезвые голоса, была возможность работать объективным, беспристрастным журналистам. На телевидении, радио, в газетах. Но все же самое глобальное медиа-оружие - телевидение – использовалось, прежде всего, как средство в борьбе за власть и деньги, а не как средство построения справедливого общества. А граждане ждали правдивой информации, участия телевизионщиков в борьбе за прогресс, за демократизацию общества. Ожидания не оправдались - и начался откат общественного мнения. Вот в чем трагедия российского телевидения и вот в чем причина того, что телеведущие, телегранды перестали числиться в первых строчках списка влиятельных политических персон. В принципе так и должно быть в нормальном обществе - роль журналистов в том, чтобы доводить до аудитории информацию и квалифицированно комментировать ее. Даже не самому, а с помощью специалистов, людей, которые в этом разбираются. Быть инструментом. Проблему сегодня я вижу в другом. Телевизионная журналистика стала одной из самых высокооплачиваемых профессий - в России. Именно поэтому появился колоссальный страх потерять свое место в ней - и соответственно колоссальная самоцензура. Люди держатся обеими руками за свои заработки! Тем не менее я уверен, что наступает время трезво мыслящих людей, прагматиков. Которые понимают, что происходит со страной. Какие последствия может иметь то или иное освещение событий, что означает та или иная независимая точка зрения, объективный взгляд. Пусть даже острый, колючий. Маятник качается, и мы сейчас в той его точке, когда есть дефицит правды и избыток пошлости. Это моя излюбленная формулировка. Это относится полностью и к нашему телевидению. И вот моя мечта - попытаться это поменять местами. Чтобы был дефицит пошлости и избыток правды. Сейчас нам катастрофически не хватает правды, причем в судьбоносные моменты - когда, например, происходят такие трагедии, как бесланская. Это, я считаю, пятно на совести нашей тележурналистики. Но я хочу быть оптимистом. Ведь если не будет правдивой информации, разных точек зрения, политических дискуссий, острых передач - Россию заест, уничтожит коррупция. Это все должны понимать. Конкурентоспособность страны в современном мире, прежде всего, зависит от открытости общества. От свободы СМИ. Невозможно конкурировать, когда ты не знаешь другой точки зрения. Когда нет возможности ознакомиться с критическим взглядом на положение дел.

Вы следите за теми событиями, которые происходят в Узбекистане, на родине? Вас там помнят?

- Я дружу и общаюсь с самыми разными людьми. Начиная с президента Узбекистана Ислама Каримова и его дочери Гульнары, посольство Узбекистана в Москве тоже для меня не чужая территория. Мои школьные друзья, товарищи живут там - я тоже с ними поддерживаю контакты. Есть возможность сравнивать, сопоставлять информацию. Бываю на родине. Последний раз два месяца назад - в Самарканде, в Ташкенте. Должен сказать, что меня узнают на улицах, подходят, я чувствую огромное тепло, уважение к себе. Меня это радует. И люди, конечно, откровенны со мной. Говорят об Андижанской трагедии - конечно, это боль для всех, кому дорог Узбекистан. Не хотел бы сейчас углубляться в эту трагедию, хотя имею свое мнение о том, что произошло. Еще, наверное, не пришло время бросить холодный и трезвый взгляд на эти события. Одно могу сказать - что такое толпа, что такое запах крови, мы, к сожалению, уже знаем. И какова цепная реакция в таком густонаселенном и социально взрывоопасном регионе, как Ферганская долина. История рассудит и вынесет свой вердикт. Но сейчас меня радует то, что в Узбекистане происходит масса позитивных событий. Вообще, это очень перспективный регион. 50 процентов населения - молодежь. Я обратил внимание, что все больше появляется огромных, роскошных зданий. Я решил, что это какие-то особняки местных миллиардеров. Оказалось - это колледжи. В это строительство инвестируются огромные деньги. Учитывая всю сложность ситуации, связанную с международным терроризмом, с исламским фактором, противостоянием цивилизаций - я считаю, что существование подлинно независимого Узбекистана на сегодня очень позитивный фактор. Здесь тысячелетиями создавался свой социум, и никакая извне навязанная советская власть не смогла его разрушить. За эпопеей "товарища Сухова" стоит на самом деле драматическая история целого народа.

Такое ощущение, что об Америке или Швеции мы знаем сегодня больше, чем о том же Узбекистане.

- На какой-то момент мы наелись этой "дружбы народов". В ней, конечно, было много позитивного, но нельзя заставить людей насильно дружить, уважать, а тем более любить друг друга. Если говорить о нашей профессии - я считаю, что ее историческая миссия состоит в том, чтобы на современной основе создать новые взаимоотношения народов и культур, которые входят в эту большую евразийскую цивилизацию.

Эдуард Михайлович, к своим 60 годам вы обрели внутреннюю гармонию?

- Цельные люди - счастливчики. А у меня внутри живет большая семья, члены которой находятся в состоянии постоянной конфронтации друг с другом.

И как вы эту компанию успокаиваете?

- Чем больше у меня внутренних проблем и чем сложнее жизнь вокруг, тем чаще я беру в руки книгу. Я получил фундаментальное филологическое образование, хотя учился не в Москве или Петербурге. В Самарканде преподавали столпы нашей филологии, языкознания, депортированные из Ленинграда, учившиеся у Брюсова и Бодуэна де Куртенэ... Когда я замусорен рутинными заботами или когда работаю по 25 часов в сутки, в организме как будто понижается интеллектуальный гемоглобин, возникает потребность пополнить запасы. В этом смысле классика - Салтыков-Щедрин, Гоголь, Достоевский - тот самый гемоглобин, или адреналин, если хотите. Я читаю и новую русскую литературу, но больше из любопытства. Она меня разочаровывает.

Все ваши мечты сбылись?

- Нет, не сбылась самая главная детская мечта - стать капитаном дальнего плавания.

Tags: #телевидение #время #которые #общества #считаю #сегодня #телевидения #правды #страны #например #любить #людей #эпоха #хватает #эдуард

пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ