Ксения Собчак восстала против Гламура

Как бы гламурен ты ни был, селедка с картошкой даст фору любой устрице - проверила на себе светский обозреватель БОЖЕНА РЫНСКА.

Прошлый день рождения телеведущей и светской львицы был нарочито буржуазным: дресс-код - золото, вычурные наряды, стразы и перья. В этом году именинница решила стряхнуть прах гламура и вернуться к корням. Борьба с ненавистным отныне пафосом началась с приглашений. Из оберточной бумаги гости извлекали кусок картона, на котором черной краской было нацарапано: «Ксения Собчак против гламура. Дресс-код - будь проще!» На входе в пивбар клоуны останавливали не внявших хозяйской воле и всучивали им тельняшки и ушанки. На особо респектабельных накидывали ватники, как признавались эти эстеты в конце вечера, ужасно вонючие. Сама именинница расхаживала в тельняшке, военных штанах с красными лампасами и в солдатских ботинках.

Почин поддержали не все. Два диванчика оккупировала оппозиция. Самой нахально гламурной была главный редактор журнала Harpesr's Bazaar Шахри Амирханова в топике из золотых пайеток, с массивными украшениями. Причем официально идти наперекор генеральной линии ей смелости не хватило, и лицемерная предводительница всех модниц решила сжульничать: «Зато у меня свитер домашней вязки». Но номер не прошел: дорогая ажурная кофточка на свитер никак не тянула, а вплетенная в нее золотая нить вообще была вызовом и преступлением против антигламура. Рядом с госпожой Амирхановой «упрощались» такие же адепты «глянца»: девушка Марата Сафина Даша Жукова, прикрывающая тельняшкой топик в стразах и бриллианты, и владелица бутика Aizel Айзель Гуссейнова в вечернем наряде из черных блесток. Лучшая подруга Ксении Собчак - львица-примадонна московского света Ульяна Цейтлина пришла в сексуальном вечернем платье с открытой спиной. «Наш оплот гламура надежен и нерушим», - шутили гости, среди которых были меценат Алимжан Тохтахунов, вице-президент «ЛУКОЙЛа» Искандер Халилов, Светлана и Федор Бондарчуки, телеведущий Андрей Малахов со своей спутницей Мариной Кузьминой.

Сенатор Умар Джабраилов обиделся за родимый стиль жизни. Он выставил напоказ часы с бриллиантами, заявив: «Раз она теперь такая негламурная, пусть от меня гламурных подарков не ждет! Фиг ей!» - и вручил госпоже Собчак торт «Птичье молоко» в коробке 68-го года.

Зато бизнесмен Александр Шусторович безоговорочно поддержал свою возлюбленную. Угрожающе размахивающий банным веником, он был «большим католиком, чем папа римский»: не только майка с серпом и молотом, но и буденновка с шинелью.

«Наконец-то моя дочь взялась за ум!» - сказала мама именинницы Людмила Нарусова. Ее тост продолжил актер О.С.П.-студии Михаил Шац: «Ксения Собчак объявила бой блондинкам, накладным ногтям и французскому маникюру!» Гости захлопали, и кто-то в рамках объявленной борьбы предложил противопоставить французскому маникюру русский: траурная каемка вместо белой.

Первым «зажег» режиссер Иван Дыховичный: гости только начали уплетать вареную колбасу и селедку с картошкой, как он бросился плясать под песню «Мой адрес не дом и не улица». Вслед за ним на танцпол выскочил экс-министр иностранных дел Андрей Козырев. А когда на сцену вышел Эдуард Хиль, то завелись и остальные. «Ничего себе - голосина! Он что, вживую так поет?» - поражались молодые гости, открывшие, что у певца может быть еще и голос. Столы грянули: «Потолок ледяной», и с этого момента рафинированные особы, притворявшиеся, что пьют только шампанское и вино, признали, что ничего лучше водки с соленым огурцом пока еще не придумано. Кстати, сама Людмила Нарусова выделывала такие коленца под ретрошлягер «У леса на опушке», что позже Эдуард Хиль сказал светскому обозревателю: «Мама-то, мама у Ксении какая сексуальная! Темперамент! Глаза горят!»

Вечер раскрыл истинные чаяния бомонда: бастурма и китайская фунчоза стояли нетронутыми, а селедочку с картошкой просто мели со столов. И когда появилась группа «Уматурман», то танцевали почти все. Интересно было наблюдать за одним из известных олигархов, потребовавшим не упоминать его имя в газете: тело и душа банкира рвались на танцпол, но голова говорила что-то вроде: «Олигарху «колбаситься» не пристало, веди себя прилично!» Поэтому он притопывал ногами, помахивал руками и качал головой в такт, с тоской взирая на разгулявшихся плясунов. Однако с дивана так и не поднялся.

Перед очередной рюмкой режиссер Филипп Янковский доверительно признался: «Если я начну рассказывать, каким я мог бы быть хоккеистом - значит, пора домой!» Когда в пивбаре окончательно потеплело, на сцену вышла Верка Сердючка, в любви к которой никто из присутствующих публично и в трезвом уме не признался бы: творчество Андрея Данилко у многих проходит по разряду тайных удовольствий. Но под лавочку борьбы с гламуром гости поняли - можно расслабиться - и самозабвенно скакали под «Ой, чита-дрита». Также «на ура» «прокатила» и певица Любовь Успенская. В любой другой обстановке все стали бы воротить нос от «кабацкого музона с Брайтона», но лозунг «будь проще» и здесь помог. Гости хором подпевали и втаптывали гламур в танцпол, но он оказался живуч. К концу вечера, когда враг простоты был почти повержен, явилось подкрепление: депутат Алексей Митрофанов с десятью моделями. Девушки демонстрировали маечки с журнальными портретами Ксении Собчак, стразами и надписями «принцесса». В ответ верный Александр Шусторович вручил депутату огромный кусок торта с кремовым портретом Ксении и заставил съесть прямо на месте.

Подруга именинницы Миранда Мирианашвили, портреты которой в «глянцевых» светских хрониках подписывают словом «певица», оказалась действительно певицей. Она глубоким сильным голосом спела несколько лирических песен. Гости расчувствовались. Даже вышеупомянутый олигарх не выдержал, покинул диван и пригласил именинницу на медленный танец. «Ах, каким я мог бы быть хоккеистом», - мечтательно сказал Филипп Янковский.

пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Ксения Собчак - пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ

Ксения Собчак - пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ