Людибиографии, истории, факты, фотографии

Алексий Бяконт

   /   

Aleksiy Byakont

   /
             
Фотография Алексий Бяконт (photo Aleksiy Byakont)
   

Россия
Дата смерти: 12.02.1378 года
Россия

Гражданство: Россия

Биография

Митрополит Киевский и всея России, святитель, государственный деятель, дипломат.

Митрополит Киевский и всея России, святитель, государственный деятель, дипломат.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Print

04.06.2008

Митрополи́т Алекси́й (в миру — Елевферий Федорович Бяконт (фамилия также во многих источниках указана как Плещеев); по другим сведениям — Симеон; ок. 1295 Москва — 12 февраля 1378 Москва; сын Фёдора Бяконта) — митрополит Киевский и всея России, святитель, государственный деятель, дипломат.

Алексий Бяконт фотография
Алексий Бяконт фотография

Воспитан митрополитом Феогностом; в 1355 поставлен митрополитом Киевским и всея Руси. Обладая исключительным умом и способностями, был фактическим правителем Московского княжества при трёх Московских князьях; в 1366 году начал строительство каменного Московского кремля. Пользовался большой благосклонностью в Орде, где исцелил болевшую глазами ханшу Тайдулу; содействовал тому, что великое княжение укрепилось окончательно за московскими князьями.

Реклама:

50 лет по его смерти святитель Алексий был канонизован. Его мощи были обретены в 1431 (по другим даным, в 1439 или 1438 году) в основанном им Чудовом монастыре в Кремле в результате восстановительных работ и положены в храме Архангела Михаила; в 1485 перенесены в Алексиевский храм Чудова монастыря; в 1686 — в новопостроенный храм Благовещения той же обители; с 1947 покоятся в Богоявленском, что в Елохове, соборе Москвы.

Небесный покровитель Патриархов Московских: Алексия I и Алексия II.

Память по Юлианскому календарю: 12 февраля — преставление; 20 мая — обре́тение мощей; 5 октября — Собор Московских святителей.

Родился осенью 1304(?) в Москве в семье боярина Федора Бяконта и его жены Марии, выходцев из Чернигова. Семейство будущего Первосвятителя занимало заметное место среди московского боярства конца XIII—XIV. Боярами были его младшие братья — Феофан (Фофан), родоначальник Фофановых (при великих князьях Иоанне Иоанновиче Красном и Димитрии Иоанновиче Донском), и Александр Плещей, родоначальник Плещеевых (при великом князе Димитрии Иоанновиче). Ранние летописные источники (Рогожский летописец и Симеоновская летопись, отражающие Московский свод 1409) называют святителя Алексия в крещении Симеоном, а житие, написанное в 1459 году Пахомием Логофетом, и позднейшие летописи — Елевферием (разговорная форма Олфер (Алфёр) начальной буквой соответствует монашескому имени); в некоторых списках XVII в. Никоновской летописи приводятся оба имени вместе. Не исключено, что источники отражают существование у святителя Алексия так называемого прямого имени (соответствующего святому, память которого приходится на день рождения) и крестильного (ситуация, хорошо известная на примере двойных христианских княжеских имен). Близкое соседство имен Елевферий и Симеон наблюдается в святцах дважды: Симеон Юродивый, память 21 июля, и мученик Елевферий, память 4 августа; Симеон, сродник Господень, память 18 сентября, и Елевферий, умученный с Дионисием Ареопагитом, память 3 октября; первые 2 памяти присутствуют и в самых кратких вариантах месяцеслова, известных в XIV в. Указания на дату рождения даже в древнейшем рассказе Свода 1409 г. весьма противоречивы. В достаточно подробных хронологических выкладках, на основании которых годом рождения считается 1293-й[1]: «в черньци пострижеся 20-ти лет, а в чернечестве поживе 40-те лет, а в митрополиты поставлен бысть 60-те лет, а пребысть в митрополитех 24 лета. И бысть всех дней житиа его 85 лет» — надёжна только продолжительность пребывания во главе митрополии. В то же время указание на 40 лет монашеской жизни могло появиться в результате неверного осмысления сообщения, что святитель Алексий «пребысть в чернечестве даже и до 40-ть лет»[2], в котором речь идет скорее не о продолжительности иноческого подвига, а о приблизительном возрасте при назначении свт. Алексия владычным наместником. Предпочтение при определении времени рождения следует отдать упоминанию современных святителю Алексию исторических лиц и событий, не согласующихся с датой 1293: «В княжение великое тферьское Михаилово Ярославича, при митрополите Максиме, до убиения Акинфова» (то есть до похода на Переяславль зимой 1304—1305 тверского боярина Акинфа Великого [3]). Важное свидетельство рассказа, что святитель Алексий «старее сый князя великого Семена (род. в 1317) 17 лет» [4], относящее рождение святителя к 1300 году, не может быть безоговорочно принято, так как здесь возможна описка (ошибка внутреннего диктанта) в записи числа под влиянием звучания имени («Семена» — «семьнадесять» вместо «тринадесять»). Если считать годом рождения святителя Алексия 1300-й, то в качестве великого князя должен был быть упомянут Андрей Александрович Городецкий, а не Михаил Ярославич (хотя последний вернулся из Орды с ярлыком на великое княжение осенью 1305, то есть после убиения Акинфова, позднейший биограф святителя Алексия мог исчислять начало нового правления от даты смерти кн. Андрея — 27 июля 1304). Крестным отцом святителя Алексия был княжич Иоанн Данилович (будущий Калита).

Согласно житию, выучившись грамоте в раннем возрасте, святитель Алексий уже в отрочестве начал мечтать о монашеской жизни, после того как однажды, уснув на ловле птиц силками, услышал голос, называющий его монашеским именем и предвещающий стать «ловцом человеков».

19 лет пострижен, по свидетельству жития преподобного Сергия Радонежского, в Богоявленском монастыре в Загородье (современный Китай-город), старшим братом преподобного Сергия игуменом Стефаном, духовником великих князей; однако, по другим достоверным источникам, связь святителя и его рода с этой обителью не прослеживается.

Лучшие дня

Андре Львов. Биография
Посетило:4931
Андре Львов
Лучший эстрадный исполнитель XX века
Посетило:4679
Шарль Азнавур
Нина Усатова: Тернистый путь к славе
Посетило:4481
Нина Усатова

Примерно до 40 лет Алексий вёл монашескую жизнь. О большей части этого периода известно лишь, что святитель Алексий «всяко благоизволение иноческого жития исправле и всяко писание Ветхого и Нового закона проиде». Несомненно, в это время он продолжал сохранять связи с великокняжеским двором. По инициативе великого князя Симеона Иоанновича Гордого (принимая во внимание свидетельство летописного рассказа, не ранее 1344) Алексий был назначен наместником престарелого митрополита Феогноста и переселился на митрополичье подворье. Возможно, в период наместничества он выучил греческий язык.

Митрополит Феогност ещё при жизни благословил Алексия «в свое место митрополитом»; 6 декабря 1352 Алексий был посвящён во епископа во Владимир-на-Клязьме. Тем самым на короткое время была восстановлена Владимирская епархия, упраздненная в 1299 в связи с переселением Киевских митрополитов во Владимир; после возведения святителя Алексия в сан митрополита кафедра вновь была ликвидирована.

В Константинополь было направлено посольство от великого князя Симеона Иоанновича и митрополита Феогноста для получения согласия Патриарха на утверждение кандидатуры святителя Алексия. Уже в это время роль святителя Алексия в государственных делах Великого княжества Московского была весьма велика: согласно духовной грамоте великого князя Симеона († 1353), будущий митрополит оставался советником его младших братьев — князей Ивана и Андрея (впрочем, эти пожелания осуществились, вероятно, не в полной мере, так как Иван, уцелевший в отличие от Андрея во время эпидемии чумы, находился под сильным влиянием своих бояр, и в первую очередь шурина — тысяцкого Василия Вельяминова).

После возвращения в Москву посольства, заручившегося согласием Патриарха Филофея, святитель Алексий отправился в Константинополь. По дороге он получил в Орде проезжую грамоту (ярлык) от Тайдулы, жены хана Джанибека: грамотой свита, обоз и имущество святителя защищались от всех возможных посягательств, «коли к Царьграду пойдет». В столице Византии святитель Алексий провел около года. Настольная грамота Патриарха Филофея новому митрополиту датируется 30 июня 1354 г., согласно ей, святитель Алексий, не будучи греком, возводился в сан митрополита в виде исключения, за его добродетельную жизнь и духовные достоинства. Для помощи в управлении епархией ему придавался в качестве экзарха диакон Георгий Пердика, который, вероятно, недолго исполнял эти обязанности (возможно, до января 1359, когда святитель Алексий отправился в Литву), так как уже в 1361 г. он вновь действовал в Константинополе. Той же грамотой, по просьбе святителя Алексия, Владимир-на-Клязьме был утверждён в качестве местопребывания Русских митрополитов с сохранением за ними Киева в качестве первого престола.

Выдвижение и одобрение Константинопольским Патриархом преемника митрополита Феогноста при жизни последнего были вызваны стремлением сохранить единство митрополии и ограничить вмешательство в дела Церкви неправославных светских правителей, поскольку к тому времени территория Киевской митрополии в политическом отношении была подвластна помимо русских князей частично польским королям-католикам и язычникам — великим князьям литовским. С конца XIII периодически повторялись попытки (по разным причинам непродолжительные, но отражавшие общую тенденцию) создания отдельных митрополий на юго-западнорусских землях (см. Галицкая митрополия, Литовская митрополия), первоначально по инициативе православных галицко-волынских князей, позднее — польских королей и великих князей литовских. Особенно эти попытки усилились при великом князе Ольгерде, подчинившем большинство западных и юго-западнорусских земель и претендовавшем на господство над всеми русскими княжествами. Этим планам препятствовало существование неподконтрольной ему Церкви, глава которой с конца XIII в. находился в Великом княжестве Владимирском. Ольгерду нужен был особый митрополит для собственных владений либо Всероссийский, но подчиняющийся великому князю литовскому.

Еще при жизни митрополита Феогноста, в конце 1352, в Константинополе появился инок Феодорит с ложным сообщением о смерти главы Русской Церкви, добивавшийся своего поставления на якобы вакантную митрополичью кафедру. Неизвестно достоверно, был ли он ставленником Ольгерда или же его брата — православного волынского князя Любарта. Самозванец не получил поставления в столице Византии и в нарушение канонических правил был возведен в митрополичий сан Болгарским Патриархом Феодосием в Тырнове. Несмотря на неканоничность поставления, Феодорит был принят в Киеве, еще не входившем в Великое Княжество Литовское, и его власть был склонен признать Новгородский архиепископ Моисей, недовольный политикой митрополита Феогноста и великого князя Симеона. В адресованном Новгородскому владыке Патриаршем послании 1354 г. предписывалось подчиняться законно поставленному митрополиту — святителю Алексию, а не Феодориту. Уже во время пребывания святителя Алексия в Константинополе туда прибыл тверской епископ Роман, которому покровительствовал Ольгерд, для поставления в митрополиты для литовских владений. По свидетельству Рогожского летописца, он уже ранее получил поставление от Болгарского Патриарха, подобно Феодориту[5], но не был принят в Киеве. Вероятно, сменивший Патриарха Филофея (1353—1354, 1364—1376) Каллист (1350—1353, 1355—1364; смена Патриархов была вызвана междоусобной войной в Византии) поставил Романа на восстановленную Литовскую митрополию (ок. 1317 — ок. 1330) с кафедрой в Новогрудке, включавшую в себя Полоцкую и Туровскую епархии и епархии Малой Руси (земли бывш. Галицко-Волынского княжества). Остальная часть митрополии вместе с Киевом сохранялась за святителем Алексием вместе с титулом «митрополита всея Руси». Однако Роман сразу же нарушил определенные ему пределы, направив своих послов в Тверь к епископу Феодору (одновременно послов к нему отправил и святитель Алексий).

Вернувшись на Русь, святитель Алексий поставил епископов: Игнатия в Ростов, Василия в Рязань, Феофилакта в Смоленск и Иоанна в Сарай. Но уже через год после возвращения — осенью 1355 г.- он отправился вновь в Константинополь (куда еще раньше прибыл его соперник Роман) решать вопрос о правомочности раздела митрополии. По словам летописца, «тамо межи ими бысть спор велик и грьцем дары от них великы». Результатом явилось подтверждение со стороны Патриарха прежних условий, и свт. Алексий зимой 1355/1356 г. вернулся на Русь. На обратном пути он попал в бурю на Черном море и дал обет в случае спасения основать монастырь. По этому обету был создан Андроников в честь Нерукотворного Образа Спасителя монастырь в Москве.

В августе 1357 по приглашению ханши Тайдулы святитель Алексий ездил в Орду и исцелил ее от глазной болезни. Сохранился ярлык, данный в ноябре этого года Тайдулой святителю Алексию, традиционный по содержанию: согласно нему, Русская Церковь, молящаяся за ханов, освобождается от всех даней, поборов и насилий со стороны светских властей. По позднему преданию (не получившему однозначного подтверждения при археологических раскопках), кроме ярлыка в благодарность за исцеление Тайдулы святитель Алексий получил также земельный участок в Московском Кремле, занятый ордынским подворьем (или ханскими конюшнями).

В Кремле в 1365 святитель Алексий заложил каменный храм во имя Чуда архангела Михаила в Хонех и основал при нем Чудов монастырь. Согласно житию, святитель Алексий вел в Орде в присутствии хана прение о вере. Во время пребывания святителя Алексия в Орде здесь началась междоусобица («замятня»), вызванная болезнью хана Джанибека и его убийством, но митрополит благополучно вернулся на Русь.

Отношения между Киевским (в Москве) и Киево-Литовским митрополитами продолжали оставаться напряженными. Опираясь на военные успехи Ольгерда, подчинившего своей власти к кон. 50-х гг. XIV в. Брянское княжество, ряд смоленских уделов и Киев, Роман, в нарушение условий поставления на митрополию, распространил свою власть на Брянск и первопрестольный центр митрополии (с начала 50-х гг. XIV в. Смоленск и Брянск были вассалами великого князя владимирского). В январе 1359 г., во время смоленско-московско-литовских военных действий, святитель Алексий отправился в Киев (вероятно, чтобы заручиться поддержкой южнорусских князей), но был захвачен Ольгердом, ограблен и заточен; самая его жизнь находилась в опасности. Однако святителю Алексию удалось бежать, и в 1360 г. он вернулся в Москву. В том же году, вновь нарушая условия, митрополит Роман прибыл в Тверь. В 1361 г. по жалобам святителя Алексия Патриарх Каллист разбирал вопрос о границах Киевской и Литовской митрополий, подтвердив условия 1354 г.

За время отсутствия святителя Алексия в Москве умер великий князь Иоанн Иоаннович, и святитель Алексий оказался фактически одним из регентов при малолетнем Димитрии (род. в 1350). В этих условиях в первую половину правления великого князя Димитрия Иоанновича роль святителя Алексия, бывшая значительной уже в годы «тихого и кроткого» Иоанна Иоанновича, еще более возросла (хотя до смерти в 1365 княгини-матери традиционно сильным оставалось влияние ее брата — московского тысяцкого). Ярлык на великое княжение владимирское получил суздальский князь Дмитрий Константинович, и юный московский князь временно лишился многих территориальных приобретений — «купель» своего деда Ивана Калиты. Возможностью нового подъема Московское княжество и его династия во многом обязаны святителю Алексию, связавшему с ними судьбу митрополии и использовавшему в их интересах свой авторитет Первосвятителя. Это был глубоко осознанный выбор, сделанный задолго до регентства при князе Димитрии Иоанновиче.

Церковная политика Ольгерда не давала святителю Алексию возможности компромисса, позиции невмешательства в борьбе между двумя соперничавшими политическими центрами — Москвой и Литвой, даже если оставить в стороне московские корни и связи святителя Алексия, Великому князю литовскому нужно было не сотрудничество с Православной Церковью, а ее подчинение его политическим планам. Язычник, стоящий во главе государства, подавляющее большинство населения которого составляли православные, женатый дважды на русских княжнах и связанный брачными союзами с православными князьями, Ольгерд не мог, разумеется, игнорировать существование Церкви, но смотрел на нее главным образом как на вспомогательный инструмент своей внешней и внутренней политики. Обязательным условием своего обращения в Православие и крещения языческой Литвы в переговорах со Вселенским Патриархом он ставил создание особой подвластной ему митрополии. Такая митрополия за годы его правления создавалась дважды (в 1355 и 1375), однако ответного шага за этим не последовало — сам Ольгерд крестился, по преданию, только на смертном одре (а по свидетельству немецких источников, умер язычником). Поэтому, по всей видимости, святитель Алексий даже не колебался в своем выборе между упорным огнепоклонником и православными московскими князьями, чьи предки в свое время оказали существенную поддержку святому митрополиту Петру в трудную для него минуту.

Периоды сравнительно мирных отношений между Ольгердом и святителем Алексием были нечасты и непродолжительны. Наиболее значительный из них пришелся на 1363—1368 гг., когда после смерти митр. Романа (1362) святитель Алексий ездил в Литву и, очевидно, достиг там какого-то соглашения с великим князем, в результате чего поставил епископа в Брянск. Затем, следующим летом, святитель Алексий крестил в Твери дочь Ольгерда, привезенную из Литвы ее бабкой, вдовой тверского князя Александра Михайловича Анастасией.

Противостоянию Великого княжества Владимирского экспансии Литвы на восток и захвату литовскими великими князьями русских земель препятствовало отсутствие среди русских князей политического единства. На Владимирский великий стол наряду с московскими Даниловичами в конце 50-х — 60-х гг. XIV в. претендовал суздальский князь Дмитрий Константинович (в 1359—1362 даже занимавший его реально), а в 1371—1374 и в 1375 гг.- князь Михаил Александрович Тверской. Первоочередной задачей святителя Алексия как руководителя московской политики являлось установление равновесия сил в регионе при главенстве Москвы и по возможности восстановление политического и церковного влияния в Смоленске и Брянске, достигнутого великим князем Симеоном Иоанновичем и утраченного с утерей его малолетним племянником владимирского стола. Опора на авторитет митрополита всея Руси позволяла в это время великому князю Димитрию Иоанновичу игнорировать ярлыки на великое княжение, выдававшиеся его соперникам в раздираемой усобицами Орде часто сменявшимися ханами и претендентами на сарайский трон, и отстаивать свои интересы силой оружия. Одновременно с той же целью святитель Алексий стремился не допустить возобладания пролитовских сил в тех севернорусских княжествах, где они имелись (семейство князя Александра Михайловича в Твери, зять Ольгерда Борис Константинович Городецкий в Нижегородском княжестве), выступая в качестве верховного арбитра во внутридинастических распрях. При верности интересам Москвы его политика была в этих вопросах весьма взвешенной и не носила характера грубой и неприкрытой поддержки «своих» против «чужих». Даже тверское летописание (Рогожский летописец), сохранившее наибольшее число известий о деятельности святитель Алексия и настроенное по отношению к нему не слишком дружелюбно, лишь однажды, в связи с насильственным задержанием в 1368 г. в Москве князя Михаила Александровича [6], содержит прямое обвинение в адрес святителя (при этом следует иметь в виду, что для того времени подобное насильственное задержание было весьма мягкой формой давления на тверского князя с целью подписания мирного договора на московских условиях). Во всех известных по источникам спорных ситуациях святитель Алексий выступает как поборник освященной временем традиции. В конфликте 1357 г. между великим князем тверским Василием Михайловичем и его племянниками — детьми казненного в Орде Александра Михайловича, святитель Алексий взял сторону старшего в роде (и союзного Москве) князя против Всеволода Александровича, претендовавшего на тверской стол. В 1363 г., после смерти нижегородского князя Андрея Константиновича, митрополит поддержал недавнего соперника Москвы суздальского князя Димитрия в его противоборстве с младшим братом Борисом, захватившим в обход прав старшего Нижний Новгород. По приказу митрополита его посланцы — игумен Герасим и архимандрит Павел, прибывшие в город для вызова князя на митрополичий суд, «церкви затвориша». В споре из-за наследства удельного тверского (городокского) князя Семена Константиновича между братом покойного, клинским князем Еремеем, и великим кн. Михаилом Александровичем (которому удел был завещан) в 1365 г. митрополит поддержал ближайшего родственника; спор послужил причиной войны между Москвой и Тверью.

Многолетнее фактическое руководство святителя Алексия внешней политикой Великого княжества Московского при князьях Иоанне Иоанновиче и Димитрии Иоанновиче придавало московско-литовскому соперничеству ощутимый характер религиозного противостояния христиан и язычников, и Первосвятитель умело использовал сложившуюся ситуацию в интересах Православной Церкви и государственного ядра будущей России, оказывая воздействие на русских князей — вассалов и союзников Ольгерда. Когда в конца 60-х гг. XIV в. смоленский князь Святослав и ряд других князей нарушили крестное целование, данное великим князем Димитрию Иоанновичу о союзе против Ольгерда, и перешли на сторону Литвы, святитель Алексий за выступление в союзе с язычниками против христиан отлучил их от Церкви, отлучен был и традиционный союзник Литвы князь Михаил Александрович Тверской, а также поддерживавший его Тверской епископ Василий. Эти действия святителя Алексия получили понимание и поддержку Патриарха Филофея, который в грамоте 1370 г. предлагал отлученным князьям покаяться и присоединиться к Димитрию [7]. Однако позднее Ольгерд Литовский перехватил инициативу и в послании к Патриарху (отразившемуся в Патриаршей грамоте 1371) обвинил митрополита в том, что тот «благословляет москвичей на пролитие крови» и освобождает от присяги литовских подданных, переходящих на сторону москвичей. Еще более опасным со стороны литовского князя было лицемерное обвинение святителя Алексия в том, что он не занимается делами западной части митрополии (хотя виноват в этом был в первую очередь сам Ольгерд), на основании чего выдвигалось требование создать вновь отдельную митрополию для Литвы и ее союзников («на Киев, на Смоленск, на Тверь, на Малую Россию, на Новосиль, на Нижний Новгород» [8]). В грамоте, посланной в августе 1371 г., Патриарх Филофей потребовал от святителя Алексия снять отлучение с тверского князя и приехать в Константинополь для судебного разбирательства по вопросу о западнорусской пастве, оставленной без пастырского поучения и надзора. Позднее вызов на суд был отменен, но Патриарх настойчиво советовал святителю добиваться примирения с Ольгердом для беспрепятственного окормления западнорусской паствы. Святителя Алексий в свою очередь заявлял, что был вынужден защищаться, поскольку великий князь литовский хотел «приобрести себе власть и в Великой Руси». Позже Ольгерд выдвинул требование постоянного пребывания митрополита в Киеве (то есть в литовской части митрополии). В связи с этим участились поездки Патриарших послов в Литву и к святителю Алексию: в 1371 в Москву приезжал Иоанн Докиан, а в 1374 — болгарин Киприан (впоследствие митрополит Московский). В результате во многом из-за позиции Ольгерда единство митрополии в это время сохранить не удалось. Еще в 1371 Патриарх Филофей под угрозой обращения в католичество православного населения областей, подвластных Польше, восстановил Галицкую митрополию, а в 1375, уступая давлению Ольгерда, поставил на митрополию Малой России и на Киев Киприана, назначив его наследником святителя Алексия на митрополичьем столе всея Руси. Объяснение этих действий было изложено Патриархом в грамоте, доставленной в Москву в начале 1377 послами Иоанном Докианом и Георгием Пердикой, но здесь они не были приняты, и Киприан в качестве преемника святителя Алексия не получил признания. За святителем Алексием в это время на территории Литвы продолжал оставаться лишь Брянск, куда он около 1375 поставил епископа Григория.

В качестве церковного и государственного деятеля святитель Алексий стоял у истоков успешной борьбы Великого княжества Московского против ордынского ига. Лояльно относясь к верховной власти мусульманских правителей, он в то же время последовательно проводил политику, направленную на создание союза русских княжеств, могущего противостоять заметно ослабевшей во 2-й половине XIV Орде.

Впервые такой союз, включивший в себя и отдаленный Новгород, был испытан в совместном походе русских князей на Тверь в 1375; после заключения мирного договора с Москвой и признания главенства великого князя Димитрия Иоанновича к нему присоединилось и Тверское княжество. О значительной роли святителя Алексия в общерусской политической жизни свидетельствует возникновение с его времени практики скрепления митрополичьей печатью межгосударственных соглашений (договор Москвы и Новгорода с побежденной Тверью). Выступал он и гарантом межкняжеских отношений московского правящего дома. По благословению святителя Алексия в 1365 был заключен договор между князьями московского дома Димитрием Иоанновичем и Владимиром Андреевичем. В то же время из указанного договора следует, что решающую роль в определении политики московских князей играло боярство. В 1372 г. святитель Алексий скрепил своей печатью предъявленное ему первое завещание князя Димитрия, предусматривавшее разделение земель и власти после женитьбы князя Владимира на дочери литовского великого князя Ольгерда. Между 1372 и 1378 гг. по ходатайству святителя Алексия Димитрий Иоаннович передал Владимиру Андреевичу Лужу и Боровск.

За почти четверть века возглавления Русской Церкви святитель Алексий поставил 21 епископа [9], причем на некоторые кафедры дважды, а на Смоленскую — трижды. В бытность митрополитом святитель Алексий всемерно способствовал распространению и упрочению на Руси общежительного монашества. С его именем связано создание и возобновление ряда обителей в Москве и в Митрополичьей области. Кроме Спасо-Андроникова (около 1360), Чудова (около 1365) и Симонова (между 1375 и 1377) монастырей по его благословению (согласно преданию, записанному в 1-й половине XVII в.) в 1360—1362 гг. был основан Введенский Владычный в Серпухове монастырь [10], возобновлены древние, но пришедшие в упадок Цареконстантиновский под Владимиром и нижегородский Благовещенский. Монастырское предание приписывает ему также создание Алексеевского девичьего монастыря в Москве для своих сестер (около 1358), хотя это мнение разделяется далеко не всеми исследователями [11]. Относительно 3 последних монастырей нельзя исключить позднего возникновения преданий, имевших целью возвысить значение обители, связав их историю с прославленным Московским святителем. По существу открытым остается вопрос о богослужебном уставе общежительных монастырей в это время, поскольку наиболее ранние дошедшие русские списки Иерусалимского типикона датируются лишь самым концом XIV в.

При святителе Алексие продолжало распространяться почитание святителя Петра. Перед поездкой святителя Алексия в Орду в 1357 г. в Успенском соборе в Москве у гроба митрополита Петра «зажьглася свеча сама о себе» [12]; после молебна она была раздроблена для благословения присутствующих. В праздник Успения Богородицы 1372 г., по свидетельству летописей, у гроба митрополита Петра исцелился мальчик, немой и с парализованной рукой; святитель Алексий велел звонить в колокола и служил молебен.

Под конец жизни святитель Алексий оказался перед проблемой назначения своего преемника. Очевидно, он, как и великий князь Димитрий Иоаннович, противился навязываемой извне кандидатуре Киприана, заблаговременно назначенного в Константинополе, видя в этом победу Ольгерда и неудачу собственной церковной политики (что в тот момент соответствовало действительности, хотя позднее ситуация существенно изменилась). Вероятно, святитель Алексий желал видеть своим преемником человека искушенного, подобно себе, в монашеской жизни. Идеальной фигурой в этом отношении был преподобный Сергий Радонежский, и святитель Алексий мог надеяться силой своего авторитета склонить великого князя к согласию на эту кандидатуру. Однако преподобный отказался от предложения святителя Алексия — согласно житию, из смирения, но, возможно, он не считал себя вправе оспаривать каноничность решения Вселенского Патриарха и относился к Киприану, с которым его связывали добрые личные отношения, как к человеку, вполне достойному возглавить Русскую Церковь после смерти святителя Алексия [13]. В такой ситуации святитель Алексий, по всей видимости, вынужден был согласиться с кандидатурой великокняжеского духовника и печатника Митяя, предложенной великим княем Димитрием Иоанновичем, хотя и не одобрял поставления Первоиерарха из мирян, без продолжительного монашеского искуса. Об отрицательном отношении святитель Алексий к великокняжескому кандидату сообщают источники, либо откровенно враждебные нареченному митрополиту Михаилу («Повесть о Митяе»), либо сравнительно поздние и испытавшие на себе воздействие первых (житие преподобного Сергия Радонежского). Показательно, что пострижение Митяя-Михаила совершил еще при жизни святителя Алексия архимандрит его Чудова монастыря Елисей Чечетка.

Перед смертью святитель Алексий заповедал великому князю Димитрию Иоанновичу погрести себя вне церкви, за алтарем собора в Чудове монастыре. Скончался святитель 12 февраля 1378 г. «в заутренюю годину» [14], на отпевании присутствовало большое число народа, включая епископов, великого князя Димитрия и князя Владимира Андреевича Серпуховского и малолетних сыновей великого князя — Василия и Юрия. По настоянию великого князя Первосвятителя погребли внутри храма, близ алтаря.

Святитель Алексий является автором Послания и грамоты на Червленый Яр, Поучения христианам нижегородских и городецких пределов и Устава о новых постах. Послание и грамота связаны со спором между Рязанским и Сарайским епископами о епархиальной принадлежности Червленого (Черленого) Яра. Вопрос этот уже разбирался ранее митрополитом Феогостом и был решен в пользу Рязанского епископа, но при новом митрополите возник вновь. Святитель Алексий подтвердил решение своего предшественника, снабдив грамоту учительным посланием. Евфимий Чудовский, который в конце XVII видел в Рязани оригинал грамоты, привел в своей редакции жития святителя Алексия греческую подпись святителя под нею: «Алексиос, милостию Божиею митрополит всей России и пречестной». Поучение жителям нижегородских и городецких пределов написано, по всей вероятности, в связи с княжеской усобицей в этой земле в 1365 либо в связи с посещением святителем Алексием Нижнего Новгорода в 1370 г. Оно известно в единственном списке рубежа XIV—XV вв. в дополнениях к Патерику поглавному [15]. Устав (уставная грамота) о новых постах, датированный 18 февр. 1369 г. (мартовского 6876), известен в единственном белорусском списке последней четверти XVI в. [16]. В нем митрополит, по согласию с князьями Димитрием Иоанновичем и Владимиром Андреевичем, устанавливает новые седмичные посты перед днями памяти великомученика Димитрия Солунского (26 окт.), «осенним Юрьевым днем» (26 ноября) и перед памятью святых князей Бориса и Глеба (24 июля). Дата выдачи уставной грамоты в сочетании с выбором святых мучеников (Димитрий Солунский — небесный покровитель великого князя Димитрия Иоанновича, Георгий наряду с Борисом и Глебом традиционно считался покровителем русских. князей) заставляет предполагать связь учреждения новых постов с неудачным походом Ольгерда на Москву в ноябре- декабре 1368 г. и с надеждой на заступничество святых воинов-мучеников и в дальнейшем. Однако эти новые посты, установленные святителем Алексием, не вошли в практику Русской Церкви, возможно, отчасти это связано с общей тенденцией снижения интереса к наследию святителя Алексия в 90-х гг. XIV в.- 20-х гг. XV в. и с тем, что при распространении в Русской Церкви в кон. XIV — 1-й пол. XV в. Иерусалимского устава Георгиевский пост был целиком поглощен более строгим для немонашествующих Рождественским (Филипповым) постом.

Открытым является вопрос об авторстве распространенного в русской рукописной традиции XV—XVI вв. с именем святителя Алексия «Поучения душеполезна… князем и бояром, всем правоверным християном, христоименитым людем». В списках начиная со 2-й пол. XV в. [17], известных исследователям с XIX в., в заголовке стоит имя «святитель Алексий», но в пергаменном сборнике 2-й пол. XIV в. [18], переписанном в ростовском Григорьевском затворе, текст приписан «митрополиту всея Руси», имя которого выскоблено и в XVII в. заменено на святителя Алексия («Алексия святаго»). Исторические реалии, которые позволяли бы отождествить автора поучения с конкретным святителем, в тексте отсутствуют. Исходя из датировки Уваровского списка можно предполагать, что исходно в заглавии поучения стояло имя др. Русского митрополита XIV в.- нареченного Михаила (Митяя) или Пимена (имена Феогноста и Дионисия не было нужды заменять, а сочинения Западнорусского митрополитов Феодорита и Романа едва ли были известны в Ростове), лишь позднее замененное на прославленное и авторитетное имя святителя-чудотворца Алексия. Менее вероятно, что другое имя было написано в заголовке Уваровского списка по ошибке и при сверке его с другими списками в XVII в. оно было исправлено на имя святителя Алексия. Учитывая тесную связь с Григорьевским затвором святителя Стефана, епископа Пермского, поставленного во епископы митр. Пименом, наиболее вероятна атрибуция текста последнему, однако вопрос нуждается в дополнительном изучении.

В оригинале (дефектном) и в копии XVII века сохранилась духовная грамота святителя Алексия, в которой святитель завещает Чудову монастырю ряд принадлежавших ему родовых сел и свой «подолней садец», поручив обитель попечению великого князя Димитрия Иоанновича [19].

С XVII в., со времени Епифания Славинецкого, с именем святителя Алексия принято связывать создание особой редакции перевода на славянский язык Нового Завета (см. Чудовский Новый завет), выполненного несомненно в Константинополе не позднее кон. XIV в. Хотя к наст. времени исследователи не считают этот кодекс автографом святителя Алексия и отказались от его датировки 1355 г., временем второй поездки святителя в Константинополь (судя по снимкам, кодекс, пропавший в 1918 г., написан несколькими почерками, явно более молодыми, чем сер. XIV в.,- скорее ближе к концу столетия), в филологической лит-ре высказывается гипотеза о существовании в окружении митрополита (возможно, в Чудовом монастыре) группы переводчиков, связанных с Константинополем и переведших помимо Нового Завета также «Устав литургии» Патриарха Филофея, Служебник и Триоди, подготавливавших, т. о., переход богослужения Русской Церкви (первоначально, вероятно, в общежительных монастырях, прямо или косвенно связанных со святителем Алексем) со Студийского на Иерусалимский устав. Списки этих переводов не получили в рукописной традиции XIV—XV вв. широкого распространения (дошедшие связаны с библиотеками Троице-Сергиева и Чудова монастырей) и были достаточно быстро вытеснены из обращения святогорскими переводами XIV в., пришедшими на Русь в эпоху «второго южнославянского влияния» конца XIV — 1-й пол. XV в. В XVII в. Чудовский список Нового Завета использовался Епифанием Славинецким и его сотрудниками как авторитетнейший в книжной справе, традиция эта сохранялась и при подготовке позднейших изданий славянского Нового Завета.




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели

Кевин Дюрант: Лучший игрок “Oklahoma City Thunder”
Посетило:15297
Кевин Дюрант
Мао Асада - чемпионка мира и рекордсменка Книги Гиннесса
Посетило:28603
Мао Асада
Олег Басилашвили: Моя родословная
Посетило:9896
Олег Басилашвили

Добавьте свою информацию

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history