Рефн возвращается: «Ее личный ад» выходит в прокат этим летом
02.05.2026 05:35:18
Окончил церковно-приходскую школу и Благовещенскую школу 2-й ступени. Инструктор, секретарь Шенкурского укома комсомола (1924-1927), делегат VII съезда ВЛКСМ (1926), работник Архангельского губкома комсомола (1927-1929), редактор газеты «Северный комсомолец» (1929-1930), секретарь Великоустюгского и Черевковского райкомов ВКП(б) (1930-1931), 1-й секретарь Ненецкого окружкома ВКП(б) (21.12.31-12.08.37). В августе 1937 г. освобожден от работы и назначен директором конторы снабжения Севгосрыбтреста (Архангельск). В июне 1938 г. арестован, обвинен в создании «контрреволюционной вредительской группы правых в Ненецком национальном округе, являющейся филиалом правотроцкистской организации Архангельской области», приговорен по ст. 56-7 и 58-1 УК РСФСР к 25 годам лишения свободы, провел 16 лет в концлагерях. Освобожден 12 мая 1954 г. из ИТЛ «О» МВД в г. Инте.
В воспоминаниях бывшего политзаключенного А. Д. Евсюгина, опубликованных в 1993 г. в Нарьян-Маре, есть эпизод о том, как Проурзин организовал решительный отпор уголовникам в Вологодской пересыльной тюрьме, когда те при попустительстве администрации грабили политических заключенных:
«В Вологде с железнодорожного вокзала нас привели пешком в вологодскую пересылку. Весь вагон заключенных загнали в одну камеру. Людей, как в муравейнике: уголовники и пятьдесят восьмая статья; женщины и мужчины, подростки, пожилые и старые; грязные и оборванные, больные и немощные. Мрачное, угнетающее впечатление. Наша партия заключенных выглядела прилично, лучше одета, у каждого имелся рюкзак или узелок, по-тюремному «сидор». Ночью открылась дверь, в нашу камеру вошли несколько уголовников-профессионалов и приступили к осмотру наших рюкзаков, верхней одежды, обуви, потребовали раздеваться. Мы бросились удерживать узелки, и вскоре началась драка, в которую включилась вся камера. Отрывали доски от пар и защищались ими. Жулики отступили, но сумели каким-то образом взять у Проурзина пилотский шлем.
Днем нашу камеру вывели на прогулку. Когда надзиратель предложил вернуться в камеру, Проурзин заявил, что мы не пойдем и просим пригласить прокурора. Собрались в сторонке и стояли на улице целый день до вечера под мелким осенним дождем. Вывели на прогулку женщин, они тоже отказались пойти в камеру, присоединились к нам.
В конце дня явился «господин» прокурор, выслушал нашу жалобу, в которой мы высказывали, что ночью кем-то камера открывалась и уголовники хотели забрать наши вещи, произошла драка. Мы просили закрыть нашу камеру. Прокурор обещал это сделать. Мы вернулись в камеру.
Ночью снова открывается дверь камеры и входят те же самые жулики, со злостью и угрозами крича на нас: «Фраера, посмели жаловаться начальству? Мы вас научим, как любить Советскую власть!»
Проурзин скомандовал: «К защите, обороняться всем!» Опять пошли в ход доски, и мы снова отбили атаку жуликов. Установили посменное дежурство в камере, чтобы врасплох на спящих не напали. По тюремной пересылке прошел слух, что приехала секретная комиссия из Москвы — это про нас. С жуликами заключили устное согласие. Поделились съестными припасами с главарями.
Через некоторое время ночью несколько человек из нашей камеры — Проурзина, Докучаева, Рябкова, меня, Капачинского, вызвали на этап. Долго мы сидели в ожидании отправки этапа, а потом объявили, что отправка этапа отменяется, и нас обратно отвели в камеру.
И что мы, вернувшись, увидели? Все оставшиеся в камере сидели в нижнем белье, уголовники все забрали и унесли. Значит, комедия с этапом была разыграна преднамеренно». См.: Евсюгин А. Д. Судьба, клейменная ГУЛАГом. Нарьян-Мар, 1993. С. 89-90. – В.И. Щипин.
Иван Проурзин - фотография из архивов сайта
Посмотреть фото
