«Увольте его!»: Трамп снова требует расправы над Джимми Киммелом
01.05.2026 17:31:13
При организации Московского университета Барсов был зачислен в его штат преподавателем математики (1755), а в 1761 в звании ординарного профессора занял кафедру красноречия, т. е. преподавал риторику, поэтику и русский язык. В задачи Барсова входило обучение переводу с древних языков, навыкам стихотворства и составлению речей. Практическое применение правил поэзии и красноречия Барсов демонстрировал на примерах из русской литературы, гл. обр. из Ломоносова. В общей сложности он рассмотрел похвальные «слова» поэта, поэму «Петр Великий» и наиболее известные оды; из Ломоносова черпались также примеры для описания правил русского стихосложения. Стихотворения древних авторов привлекались Барсовым более или менее случайно. Научная деятельность Барсова была тесно связана с преподавательской. Он стал инициатором создания (2 авг. 1771) Вольного Российского собрания при Московском университете, вокруг которого сгруппировались не только московские, но и петербургские историки и литераторы и главной задачей которого являлись подготовка словаря литературного языка, а также издание «полезных» сочинений и переводов. Барсов оставался его бессменным секретарем до 1787, осуществив в качестве редактора выпуск ч. 1—6 «Опыта трудов Вольного Российского собрания» (1774—83). Из его собственных литературных выступлений здесь заслуживают внимания публикация старой «Речи о пользе учреждения Императорского Московского университета при открытии оного 1755 года апреля 26 дня» и полемика с М. И. Плещеевым («Англоманом») о метафорическом богатстве церковнославянского языка. После прекращения деятельности Вольного Российского собрания Барсов в качестве председателя возглавил Общество любителей учености (1789). Оно, вероятно, должно было противостоять влиянию тесно связанного с Н. И. Новиковым и масонскими организациями Дружеского ученого общества. В рамках собрания, с привлечением его членов и студентов университета, Барсов приступил к созданию «Словаря российского языка», выпустив в 1776 корректурный экземпляр литеры «А». Остальные материалы «Словаря» были позднее переданы в распоряжение Российской Академии, куда Барсов был избран с момента ее официального открытия (1783). Репутация Барсова как знатока языка сложилась прежде всего на основании его работ в области грамматики, в которых он подверг пересмотру грамматическое наследие В. Е. Адодурова, В. К. Тредиаковского и М. В. Ломоносова. Центральный труд Барсова «Российская грамматика» вырос из поручения Комиссии народных училищ (1783) составить пособие для учителей. Грамматические воззрения Барсова в определенной степени подготовили споры о языке между «шишковистами» и «карамзинистами». Сам Барсов как стилист принадлежал к стойким последователям теории «трех штилей» Ломоносова. Тем не менее Н. М. Карамзин в посвященной Барсову полуиронической статье «Великий муж Русской грамматики» (1803) особо выделил поднятый этим «педантом» и гибко решавшийся им вопрос о соотношении «правил» и живого словоупотребления, ставший центральным в практике русского сентиментализма. Затронутый Барсовым вопрос о различии исконно русского и церковнославянского языков позднее также стал одним из предметов общелитературной полемики. 4 дек. 1783 последовало распоряжение императрицы о привлечении московских профессоров к собиранию, согласно указаниям А. П. Шувалова, материалов по древней русской истории. В бумагах Барсова остался план труда под названием «Симфония, или Свод бытий Российских». Он был задуман как хронологический перечень событий русской истории с 860 по 1598. Барсов принадлежал к патриотически настроенной части профессуры; в частности, он оказался среди осудивших диссертацию масона Д. С. Аничкова (1769). Не занимая административных постов, он, тем не менее, как член Университетской конференции имел возможность оказывать влияние на университетскую жизнь. С 1756 по сент. 1765 Барсов редактировал издаваемую университетом газету «Московские ведомости» и держал корректуру большинства книг Университетской типографии; в 1760-х был «инспектором» (начальником) обеих гимназий, дворянской и разночинной. С этим временем связано исключение из числа гимназистов некоторых впоследствии видных лиц (Г. А. Потемкин, Н. И. Новиков и др.). В связи с широкой научно-общественной деятельностью, прежде всего цензурной, Барсову приходилось общаться со многими московскими литераторами. Сохранились сведения о близких отношениях Барсова с Карамзиным периода издания «Московского журнала» и М. Н. Муравьевым. На стыке административной и ученой деятельности Барсова находятся его «речи», высоко ценимые современниками как образцы практического приложения теории элоквенции. Барсов был постоянным оратором на торжественных заседаниях университета. Общее количество произнесенных им «слов» определить затруднительно; наиболее важные вошли в «Собрание речей…» (1788), посвященное автором И. И. Шувалову как личному «благодетелю» Барсова и покровителю литературы. Они приурочены к придворным или государственным событиям («На мир с Портою», 1775; «Первое седмилетие мира в России», 1781 и др.) и примыкают к идущей от В. К. Тредиаковского традиции ораторской прозы. Бумаги Барсова были приобретены А. И. Мусиным-Пушкиным; редкие книги и древние рукописи также влились в его коллекцию; остальное, в т. ч. т. 1—6 автобиографических «Записок», которыми пользовался Е. Болховитинов, владелец предполагал передать в Архив Коллегии иностранных дел, но, видимо, не успел этого сделать, и они погибли вместе с его библиотекой.
| Родился: | 01.12.1730 (60) |
| Умер: | 21.01.1791 |
