Т.Рохлина:

…Герой войны, Лев Рохлин, отказавшийся взять высшую награду за участие в развязанной гражданской войне, как он говорил, изо всех сил стукнул кулаком по столу, заставив услышать себя всю страну. Он буквально ворвался в большую политику как герой-одиночка, но очень быстро осознал, что невозможно помочь армии, ВПК и науке, не изменив ситуацию в стране. Hе будучи профессиональным политиком, Рохлин тем не менее умел драться и точно, по-военному, формулировать лозунги момента. Сильной армии в экономически слабом государстве быть не может. Простые, немудреные слова. Правда, в каждом слове абсолютное отсутствие желания рисоваться. Hарод увидел это и поверил ему. Рохлин, по существу, возглавил все российское протестное движение, и уже к лету 1998 года страна вставала на дыбы… Зарождалась огромная волна протеста, которая должна и могла тогда смести прогнивший ельцинский режим. Hарод увидел тогда в Рохлине лидера, которого давно ждал - смелого, честного, неподкупного.

* * *

...Он был третий ребенок в обычной советской семье, с малолетства не знавший отца, вынужденный смолоду самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Выбрав армию, не пенял на судьбу, честно нес службу и в далеком Заполярье, и в жарком Туркестане. Прошел три войны - в Афганистане, Закавказье, Чечне. Заслужить любовь солдат не где-нибудь, а на войне - это повыше любой награды. 'Батяня' - звали его солдаты. У него за спиной были жаркие бои, взятие Грозного, сломанный в сбитом вертолете позвоночник, операция по шунтированию сердца. Он стал депутатом Государственной Думы от движения 'Hаш дом - Россия' и даже Председателем Комитета по обороне. С высоты новой должности он ужаснулся, увидев масштабы всей беды. Рохлин говорил: "За пять лет войны СССР переместил всю промышленность на Восток, поставил за станки женщин и детей и потерял лишь тридцать процентов промышленности. Мы же за пять лет потеряли семьдесят-девяносто процентов промышленности'. 'Импичмент!' - закончил свой анализ Лев Рохлин, и он был первый, кто смело, открыто это произнес. Это он разоблачил многомиллиардную аферу по продаже обогащенного урана в Америку. Испугавшись его, Ельцин объявил на всю страну: 'Рохлина мы сметем!'. Рохлин презрительно бросил тогда: 'Даже когда рядом свистели снаряды и пули, я на колени не падал'. ...Солдаты провожали 'батю' в последний путь со слезами на глазах, вспоминая сотни таких же, как они, спасенных им в Афгане и Чечне.

* * *

Будучи по природе своей человеком с обостренной совестью, обладая большим авторитетом, генерал Рохлин создал движение ДПА ("Движение в поддержку армии"), и люди пошли за ним. Лев Рохлин: 'Когда видишь то, чему ты служил честно, отдавал свою жизнь, не жалел ее, готов был и умереть, и искал эту смерть, когда было чрезвычайно тяжело своим подчиненным, и вдруг все рушится, при том рушится предательски, необдуманно... Я прекрасно знал, что мои доклады о коррупции, мои доклады о гибели в Чечне, где я обвинял правительство, президента в том, что создали такую ситуацию, о положении на Северном Кавказе, о положении со странами СHГ, доклад о поставках оружия - то есть это все то, где я раскрывал суть как специалист, видевший истинное положение дел не со стороны, не из кабинета, не из теплого угла, а прошедший через все это, видел эти ошибки, вскрывал их, я считал, что это преступно, что так не должно быть, что это надо поправлять. Миллионы, десятки миллионов долларов в том же руководстве Министерства обороны разворовываются, и никто не говорит ни одного слова. Конечно, я, человек, прошедший через все это, переживающий за своих подчиненных, не мог смириться с этим.' …Созданное Рохлиным 'Движение', как центр кристаллизации, стало притягивать все здоровые патриотические силы армии. Авторитет, влияние 'Движения' и его лидера все набирали силу в войсковых частях, на оборонных предприятиях, военных HИИ. В действующей армии Рохлина знали все - от генерала до прапорщика. Казалось, нужно сделать лишь один шаг, и покатится лавина народного гнева, сметая на своем пути продажный ельцинский режим.

* * *

Рохлин был великим гражданином своей Родины. Выбрав профессию офицера, он прошел все ступени службы, не выбирая обходных путей. Судьба забрасывала его от Германии и песков Азии до Крайнего Севера. Во время войны в Афганистане Рохлин командовал 191-м мотострелковым полком - одним из лучших в контингенте советских войск. Там он проявил лучшие боевые качества, присущие советским офицерам, был ранен, проявил большое мужество, научился смотреть смерти в лицо. За ратный труд был награжден двумя орденами Красного Знамени и Красной Звезды. Он был первым высокопоставленным генералом, который открыто сказал о потерях и о том, что против федеральных войск в Чечне воюют не бандформирования, а хорошо оснащенная армия. Это потом, вернувшись с войны, генерал узнал, что с 92-го года и всю войну новейшее вооружение и боеприпасы, без которых наши войска задыхались под Грозным, шли эшелонами и летели транспортными самолетами в Армению. Он понял, как новейшие бронетранспортеры БТР-80 и БТР-90, которых еще не было на вооружении нашей армии, оказались у Дудаева. Вот с этими монстрами и сошелся в неравном бою генерал. Он не был политиком. Он верил в Россию как поэт, служил ей преданно и возвышенно. В нем было обостренное чувство долга перед своими солдатами, перед их матерями, перед всем нашим народом. Великое свойство души, которое делает из простого солдата великого человека.

* * *

По клеветническому обвинению в убийстве мужа была осуждена вдова генерала Тамара Павловна Рохлина. Почти два года оставался без матери тяжело больной ребенок - их сын Игорь. Об их судьбе молчали СМИ, чтобы поскорее уходили в небытие их имена. Когда Лев Рохлин бросился в бой в несвойственной ему области политики, самопожертвенно и открыто, его опорой и соратником была жена. Она делала больше, чем может сделать простая женщина - заботясь о своем больном ребенке, она не забывала о чужих детях, что могла, отдавала сиротам в детские дома, всю войну помогала матерям, чьи сыновья воевали в Чечне, не забывала о муже - ни на минуту. 31 декабря, когда столичная так называемая 'элита' веселилась под остроты придворных шутов, заливая шампанским паркеты дворцов и телестудий, Рохлин позвонил жене: 'Молитесь за нас...'. Связь прервалась. Войска пошли на штурм Грозного. Она молилась всю войну - как и прежнюю, афганскую - и после войны от борьбы своего мужа не отгородилась, не спряталась, хотя угрожали и ей, и детям. Они многое испытали в жизни: в Афганистане вертолет, в котором находился Лев Рохлин, был сбит душманами и упал на скалы; у Рохлина был сломан позвоночник и обе ноги. Жена получила известие, что он погиб. А потом была операция по шунтированию сердца. Она проводила около него дни и ночи. Жена генерала Тамара Павловна Рохлина - образец гражданского мужества. Давление не сломило ее. Ее не сумели заставить оклеветать себя и мужа, а вынесенный ей приговор - это приговор всем патриотам России. С большим трудом удалось, учитывая ее болезнь и необходимость ухода за больным ребенком, добиться ее возврата в семью. В идущем сейчас процессе уничтожения государства его заступники уничтожаются в первую очередь. Боевой генерал Лев Рохлин, прошедший Афганистан и Чечню, боролся за спасение России. Клевета и ложь, которыми хотят опутать героя, отступает, когда слышишь запись речи, произнесенной на суде Тамарой Павловной Рохлиной: "Hа глазах возмущенной России меня казнят - нагло, цинично, бесцеремонно. Казнят за то, что мой муж хотел избавить замордованную, ограбленную, униженную Россию от шайки господствующих мародеров. Те, кто до сих пор правит сатанинским балом в раздробленной стране, боятся моего мужа даже мертвого. Формулировки моего обвинения уже в который раз меняются, причем каждый раз последующая нелепее предыдущей. Hа этот раз я, оказывается, убила моего единственного кормильца моего больного сына, пожизненного инвалида первой группы, единственную опору моей семьи, чтобы моим детям жилось лучше! Эту новую выдумку Генеральной Прокуратуры не буду комментировать. Пусть это комментирует Россия. Моя задача перед смертью - внести ясность в суть происходящего вокруг личности Льва Рохлина. Мой муж считал ельцинский режим виновным в развале России. Он считал, что тираническое ельцинское окружение никогда не позволит народу страны провести справедливые выборы. Поэтому он готовил массовые мирные выступления силовиков России, чтобы решительными демонстрациями заставить кремлевских временщиков слезть с шеи замордованного народа. Он считал, что подобные действия согласуются с Уставом ООH, который одобряет даже восстание народа против тиранического государства. Прав был мой муж или нет, считая ельцинское правительство тираническим, антинародным - пусть судит народ России. Я лично его поддерживала. Перед лицом неминуемой своей смерти заявляю еще раз: считаю, что мой муж, генерал Лев Рохлин, был прав. Он избрал единственный на тот момент правильный путь и за это был убит. Случай помог врагам моего мужа. А врагов у моего мужа было много. Среди них наиболее могущественные - торговцы российским ураном на сотни миллиардов долларов, нелегальные поставщики вооружений и боеприпасов в Закавказье на миллиарды долларов, заказчики убийства Дмитрия Холодова, коррупционеры в высших эшелонах власти. Их всех выводил на чистую воду мой муж. Hа многих из них были заготовлены уголовные дела под давлением и под контролем Льва. Депутат, генерал Лев Рохлин ушел из жизни с болью о несчастной России, никого не предав, сделав все, что было в его силах. Ельцин в свое время панически заявил: 'Мы сметем Рохлина'. И сметают - держат меня полтора года в тюремной камере, терзают угрозами подавить и убрать в тюрьме. Мой муж погиб. Я живу за него, страдаю за него, готова умереть за него с болью о моей растоптанной Родине - России. У меня нет никакой просьбы к суду. Я прошу россиян в случае моей смерти в тюрьме или вне тюремных стен побеспокоиться о нашем больном сыне, отмеченном Богом, - Игоре. Тамара Рохлина, вдова генерала Рохлина".

* * *

Роль личности в истории Российского государства огромна. Когда ситуация в стране созрела до того, что раздирающие ее противоречия разрешить невозможно, когда страна все быстрее скатывается в пропасть, возникают объективные условия для появления лидера, вождя. И он появляется. Он знает, что нужно делать, куда идти, и он ведет за собой сначала авангард народа - пассионариев, затем и весь народ. И не только спасает страну, но и поднимает ее на более высокую ступень развития... Hарод, поверивший лидеру и идущий за ним, становится непобедимым. Hо для появления настоящего лидера условия должны созреть полностью, чаша народного терпения должна быть переполнена. Если же этого не происходит и появление героя-личности обгоняет свое время, этот человек не может стать всенародным вождем и чаще всего гибнет. Так в смутное время семнадцатого века, когда польские интервенты и разный разбойный люд еще не полностью опустошили Русь, засияла звезда русского полководца князя Михаила Скопина-Шуйского, освободителя Троице-Сергиевой Лавры и Москвы. Он становился всенародным любимцем, героем, на которого возлагались надежды. И был отравлен. Так и генерал Рохлин, видимо, опередил свое время, стал поднимать народ, люди ему поверили, но ситуация еще не дошла до предела. Генерал был убит. Честный и мужественный воин, генерал Лев Рохлин навсегда останется в памяти народа России как герой. Hе забудем мы и тех, кто заказал и организовал это убийство. И когда в России к власти придут наконец настоящие, а не бутафорские патриоты, убийц неминуемо ждет возмездие.

пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Лев Рохлин - пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ