Автор: Андрей Пуминов [14.03.2006]

ДРУГОЮ МЕДЛЕННО КРУЖИТ... (ПЯТЬ ФУЭТЕ ОЛЬГИ ЛЕПЕШИНСКОЙ)

И вот тоненькая, миниатюрная, прелестная Ольга Васильевна, приехавшая нака-нуне ночью, сидит напротив, а я пребываю в каком-то столбняке. Даже боюсь задавать вопросы, дабы не прервать упоительный поток рассуждений и воспоминаний, по легкости и грациозности напоминающий изысканный балет.

1.

...Я сегодня настроена на идиллический лад - право же, как красив Тель-Авив! Вам надоедает солнышко, а я ему сегодня обрадовалась, как католик Папе Рим-скому. В России снег лежит, еще вчера я не могла пройти по саду, чтобы добраться до крыльца дачи. А здесь меня встретили пальмы. Не нарисованные, а живые, не в кадке, а прямо на улице, по которой мы ехали из аэропорта. Я вспомнила Фаину Георгиевну. "Чувствую себя, как старая пальма на вокзале: никому не нужна, а выбросить жалко", - только Раневская могла такое сказать... И такие удивительные кусты, выросшие уже до уровня деревьев, покрытые красными цветами, - меня они совершенно заворожили. Я весь мир объездила, разве в Австралии не пришлось побывать и у вас. Теперь только Австралия и осталась. С невероятным волнением жду встречи с великим Иерусалимом. И крестик привезла, чтобы освятить его в Храме гроба Господня. Не правда ли, экстравагантное заявление из уст бывшего коммуниста? Вообще-то коммунисткой я была средненькой, но комсомолкой действительно пламенной. Не последнюю роль, наверное, в этом сыграл балет "Пламя Парижа", где я вместе с народом штурмовала Тюильри. Даже сейчас, когда принято все проклинать, я нисколько не отрекаюсь от своего комсомольского прошлого. Юность, предвоенные, по-настоящему творческие годы... А в партию меня приняли в 1943 году. После войны, когда начались репрессии, я почувствовала, что из меня коммунист не получился. С другой стороны, помню шок, который испытала после известных хрущевских разоблачений. Мы-то все были воспитаны на других идеалах. При том, что я - из очень древнего дворянского рода. Будучи комсомолкой, к сожалению, совершенно не интересовалась этим. Старшая сестра знала историю нашей семьи, но во время войны исчез ящик со всеми документами, письмами, дипломом о моей первой Государственной премии, подписанной в 1941 году Сталиным, который называл меня "стрекозой". В двадцать пять лет получила сто тысяч рублей, представляете? Успела маме купить мебель, все остальное отдала в Фонд обороны... В общем, мы - из знатного рода, чуть ли не из Нарышкиных. Надеюсь, не из них: очень не хочется ощущать себя "полуподлецом-полуневеждой". Знаю только, что во время польского восстания 1831 года Екатерина Вторая разогнала всех людей польского происхождения. Одних отослали в Сибирь, других в Пинские болота. Мои предки оказались в Сибири, а один из "пинских" Лепешинских был другом и соратником Ленина. Так вот, с дочерью его брата я дружу и сейчас...

2.

...Мой отец был энциклопедически образованным человеком. Он не очень верил в знания, которые я получала в балетной школе. До слез было обидно: все дети гуляют, а я диктанты пишу. Приходилось мучаться, зато русский язык я знаю. В общих чертах... А в балетную школу меня, как, кстати, и Семенову, приняли не сразу. Определили в резерв, а тут "повезло": у одной девочки, которую приняли, вырезали аппендицит. Вспомнили обо мне. Вначале я была последней, к концу года уже стала второй ученицей - так началась моя балетная карьера. Училась я радостно, не испытывала трудностей ни в прыжках, ни в пальцевой технике. Единственное, что поначалу не получалось, - знаменитое фуэте, визитная карточка ведущей балерины.

Тут я хочу исправить распространенную ошибку в терминологии. Далеко не все артистки балета - балерины. Существует первый кордебалет, второй, потом идут "корифейки", за ними - солистки и только одна, ведущая, - балерина, прима-балерина- Так вот, эти тридцать два фуэте у меня не получались. И мама завела дружбу с нашим школьным консьержем Кузьмой - систематически снабжала его папиросами "Казбек". К вечеру школа закрывалась, Кузьма открывал зал на шестом этаже, включал свет, я чертила мелом большой круг. Помните у Пушкина? "Стоит Истомина. Она, одной ногой касаясь пола, другою медленно кружит", - это о фуэте. Удержаться на одном месте мне никак не удавалось: на четвертом-пятом фуэте я вылетала из "мелового круга". Постепенно он сужался, количество фуэте увеличивалось. Кончилось тем, что я на спор делала подряд не тридцать два, как полагается, а шестьдесят четыре. Так же, как на спор стоишь на одном носочке, пока съедаешь бутерброд...

3.

...Сейчас Большой Театр вернулся из Лондона, ребята получили очень высокую оценку, что для меня невероятно важно. Ведь если потомки вспомнят наш двадцатый век и станут говорить не о медицине, космосе, науке, а об искусстве, - то останутся только двое: Уланова и Рихтер. Очень горестно, что Улановой не стало. Можно было, очевидно, больше проявить о ней заботы. Правда, она лечилась в Кремлевской клинике, но инсульт оказался смертельным. Последние два года ее жизни мы были очень близки... Я вспоминаю, как англичане, в нашем представлении люди довольно чопорные и абсолютно не сентиментальные, писали, об Улановой в роли Джульетты: "Она - единственный человек, который понял Шекспира". Мир назвал ее гениальной по праву: Уланова действительно была гениальная. А мы... Все мы находились в ее ауре - в большой моде нынче это слово... Нет, Лиорочка, я никогда себя не ставила вровень с Улановой, разве что столы наши стояли рядом в гримировальной комнате. И великой я себя не считаю. Если и была чуть-чуть получше других, - только в том, что у меня почти не возникало трудностей. Вы, вероятно, замечали: иногда во время танца у балерины от напряжения меняется выражение лица. А я танцевала легко. В "Дон Кихоте" есть очень бравурное выступление, так моей портнихе приходилось держать меня за оборки, чтобы не выскочила раньше времени- С Улановой можно сравнивать разве только Марину Семенову, карьера которой, к сожалению, очень быстро кончилась. У нее арестовали мужа, расстреляли, и Семенова сломалась. Она была необыкновенно талантлива, и Уланова признавала это тоже. А Джульетта Улановой - нечто совершенно необыкновенное. И спектакль Лавровский сделал очень хороший. А каким Ромео был Миша Габович!..

Во время войны он был комиссаром батальона противовоздушной обороны. Вы хорошо помните площадь Пушкина? Дом № 17 уголочком выходит на бульвар и на улицу Горького. С левой стороны, если идете от центра. В этом доме я жила.

Башенку на крыше украшала фигурка девушки с поднятыми немножко по балетному руками - Эренбург написал в "Буре", что скульптуру лепили с меня.

Во время воздушных налетов мы сбрасывали маленькие бомбочки с крыш. Миша Габович стоял со своим батальоном на крыше дома наискосок - там размещалась редакция "Известий". Когда налеты заканчивались, звонили в центр к Габовичу и спрашивали, жива ли Лепешинская, имея в виду фигурку на башне... Похоронив мужа, я оставила сцену, - у девушки на крыше отвалилась рука. В 1962 году мы обе сошли со своих пьедесталов. Но жизнь продолжается - до сих пор занимаюсь любимым делом, разъезжаю по миру, преподаю...

4.

...Боюсь испугать читателей информацией о том, что являюсь четырежды академиком, четырежды лауреатом государственных премий, доктором, профессором, обладательницей четырнадцати орденов... Последний орден получила в связи с круглой датой, которая на меня нагрянула. Единственная моя радость состоит в том, что цифра "восемь" не имеет ни начала, ни конца. И действительно, начало я забыла, а конец приближать не стремлюсь. К сожалению, не чувствую своих лет. Пора бы на покой - сидеть дома и разводить цветы. Попробовала - что-то не получается: у меня чересчур много общественных обязанностей. Позапрошлой весной я была председателем жюри в Нагое. Членом жюри был принц T я знала его маму, императрицу, когда она была пианисткой. Сам принц в то время еще не родился на свет, а сейчас его дочь учится балету - моя профессия нас почти породнила. Так вот, принц мне сказал, что "восемь" - цифра императорская, очень почетная и важная. Приехав после этого домой, я заявила: "Я - императрица".

Мой юбилейный сентябрь выдался теплым. Помню, сидела на даче у окна - много яблок уродилось в ту осень, они белели на деревьях. Вспомнились стихи гениального поэта Рубцова: "То не яблоки, а годы с яблонь падают в саду", - как раз к моему дню рождения- Получила много поздравлений, даже сам Борис Николаевич прислал письмо, но со сцены я этого не читала. От президента получить поздравление почетно и приятно, но не для того, чтобы демонстрировать на публике. Зачем? И потом, потерялся бы смысл спектакля. Съехались мои ученики из Швеции, Германии, Франции, Америки, я боялась, что вечер затянется. Поздравления, в основном, были танцевальные. А словесные я постаралась свести к минимуму. Настроение было довольно приподнятое. Большой Театр сам по себе праздник: красные кресла, позолота лож, хрусталики люстр, девять Муз на потолке с Аполлоном во главе...

5.

- Годы идут как-то очень быстро. Кажется, только вчера я приняла цветок из рук Екатерины Васильевны Гельцер. Когда в 1927 году возобновили "Красный мак" Глиэра (а Екатерина Васильевна была первой исполнительницей партии Тао Хоа), я еще училась в балетной школе. Гельцер, смертельно раненая Тао Хоа, по ходу действия передавала красный цветок девочке. Это была я- Во время революции Гельцер не уехала за границу, осталась в Большом. В валенках и пуховом платке стояла она в первой кулисе, ждала своего выхода. Звучало: "Та, та-да-та-ра-та, та-ра", - Екатерина Васильевна вылезала из валенок, сбрасывала платок, шла танцевать "Лебединое озеро". Гельцер ко мне очень хорошо относилась. Как-то попросила: "Похорони меня в легком тюле". А я кем только не была - даже председателем похоронной комиссии. И я выполнила ее просьбу - Гельцер несли в белом тюле, совсем-совсем прозрачном, как облако- А красный мак я получила из ее рук надолго. В 1946 году, когда я танцевала Тао Хоа, в первом акте раздался треск. Моя сестра, сидевшая во втором ряду, решила, что треснула подметочка моей туфли. На самом же деле треснула моя кость. Но я не могла уйти со сцены без цветка. Суть состояла в том, что советский пароход привез китайцам не только революционные идеи, но рис и прочее продовольствие. Мне, гейше, хозяин приказал, танцуя перед капитаном, получить от него этот красный мак- Слава Богу, на сцену вынесли паланкин, я села, закрыла занавесочку, помахала ручкой капитану - и только за кулисами потеряла сознание от боли... 20.12.99

Tags: #очень #время #фуэте #улановой #гельцер #получила #большой #красный #васильевна #могла #совершенно #действительно #приняли #войны #который

Дополнительные фотографии