Автор: Полина Лимперт [22.03.2006]

Нервный гений Валентин Гафт

Конечно, он сыграл во многих знаменитых фильмах, которые прославил своим участием, – достаточно назвать "О бедном гусаре замолвите слово", "Гараж", "Чародеи"… Я уж молчу о его ролях в самых любимых зрителями театрах Москвы – "Моссовете", "Ленкоме", Сатиры, на Малой Бронной, "Современнике" - и у самых знаменитых режиссеров нашего времени – Эфроса, Плучека, Ефремова, Волчек; к сожалению, театральная аудитория ограничена. Валентин Иосифович, знаменитый, в числе прочего, еще и тем, что всегда и во всем сомневается, может не сомневаться в главном: в безмерной, тотальной и безрассудной зрительской любви. Его имя на афише гарантирует аншлаг и успех, и Израиль, куда Гафт едет в блестящей компании артистов Ольги Остроумовой (по совместительству – обожаемой жены), Александра Яцко и других артистов – со спектаклем Театра имени Моссовета "Муж, жена и любовник" – вскоре еще раз в этом убедится.

Вы в Израиле бывали, Валентин Иосифович?

- Конечно, бывал! Раза четыре.

Как вам Израиль, нравится?

- Израиль? Как вам сказать… Я не могу сказать, что он мне не нравится. Ну конечно, это стойкое государство. Сильное. Мне нравится народ, мне нравится позиция Израиля. Нравится израильская молодежь – это сильные и красивые люди. Но я люблю Москву. И люблю ее климат. А жару я переношу с трудом. У вас сейчас как, не жарко?

Думаю, что к концу марта будет еще не очень, так что встретим лучшей погодой. Израилю, кажется, крупно повезло: к нам едут муж, жена и любовник жены. Вы за этот спектакль получили "Чайку" и "Кумира". Значит, нам, израильтянам, действительно повезло?

- Я не могу сказать – повезло или не повезло. Спектакль живой, но неизвестно, как он может идти – в Израиле или еще где-то. Спектакль спектаклю рознь. Но автор хороший – Достоевский…

Ага! Вот я и хотела спросить: название спектакля – абсолютно рекламное и убойное, мимо никто не пройдет…

- Да, название спектакля рекламное, и оно мне не очень нравится…Оригинальное название у Достоевского – "Вечный муж". Но он идет в сочетании с тургеневской "Провинциалкой".

Именно авторы - Федор Михайлович Достоевский и Иван Сергеевич Тургенев - "пригласили" вас на эту роль? Или вас "соблазнило" то, что вам представилась редкая возможность играть вместе с женой?

- Да мы с ней вместе нигде не заняты! Только номинально в одном спектакле: в первом отделении она играет, а во втором – я! Но на сцене мы с ней не сталкиваемся.

Но за кулисами все-таки пересекаетесь? Хорошо ведь, когда чувствуешь такую поддержку?

- Ну, за кулисами – это же не на сцене!

Режиссер Юрий Еремин сказал о спектакле: "Мы можем быть несчастны в работе, но я убежден, что не хлебом насущным меряется наша жизнь, определяется наше счастье. Счастье меряется лишь одним: нас любят или нас не любят, мы сами любим или нет". Вы согласны с этим?

- Ну, я не знаю… Я согласен в том, что любят или не любят – это, конечно, самое важное. Но надо делать свое дело, Господи! И не обращать внимания на остальное. Надо делать свое дело, и стараться сделать это лучше, насколько возможно. Надо стараться понимать автора, понимать режиссера, что-то такое в себе накопленное высказать, понимаете? Иногда это удается, иногда – нет, это же театр! Самое главное – это спектакль и работа твоя в нем! Она выше всего!

Как для вас по-человечески эта ситуация – "Муж, жена и любовник"?

- Мне не нравится это название, я уже говорил. Мне не нравится это название, хотя, действительно, вечный муж – это муж, жена и любовник. Это название придумал наш режиссер Юрий Еремин. Вечный муж – вот расшифровка: там есть любовник и жена.

Легко ли вам в жизни представить себя в роли обманутого мужа? Для исполнения этой роли вам приходилось опираться на собственный жизненный опыт?

- Вы знаете, какое дело: артист – это такая штука, который должен играть вещи, которые с ним не происходили.

Однако московская критика оказалась к вам беспощадна. То есть не к вам лично – вы названы "выдающимся артистом, на которого смотреть всегда интересно". Но к вашему персонажу и к спектаклю в целом: в рецензии сказано, что "Валентин Гафт оказался плохим мужем, но остался хорошим актером".

- Я не читаю то, что они пишут. Кто, кстати, пишет? Это противоречивое какое-то высказывание. Я не знаю, как к этому относиться. Но расскажу пример. Я никогда не забуду, как про спектакль "Пигмалион", который мы играем с аншлагами уже много лет, театральный обозреватель по фамилии Карась во всеуслышание сказал, что на этот спектакль ходить не следует: там плохо играют артисты Гафт и Яковлева. Гафт не умеет любить, а Яковлева не научилась ходить по сцене. Карась! После этого родилась эпиграмма: "Как столб относится к собакам, Так отношусь я к критикам-писакам". Запишите!

Скажите, почему сюжет об измене – и в театре в частности, и в искусстве в целом – остается самым популярным и самым востребованным?

- Сюжеты повторяются, как и жизнь! Она из чего состоит? Измена - вещь жизненно очень часто встречающаяся. Но сюжет сюжету рознь. Смотря кто про это пишет - Толстой, Достоевский, Пушкин или Чехов – или кто-то… Когда пишет Пушкин – или какой-нибудь Петров, это – большая разница, понимаете? Вот у Александра Сергеевича Пушкина тоже простые сюжеты. А когда об этом пишет Достоевский, сюжет приобретает такие глубокие корни, что человека как бы промывает! Вообще сюжет – это не просто голый текст! Это - повод для того, чтобы говорить о многообразии человеческих ощущений и чувств! О жизни!

Про ваши личные юбилеи, которые в прошлом году случились, говорить не будем, но в театре "Современник" вы, страшно сказать, тридцать семь лет.

- Правда!

А ведь о вашем театре именно вы сказали – террариум единомышленников…

- Нет, этого я не говорил. Террариум единомышленников – это говорят все про все театры. Нет-нет. Я не люблю этого слова – террариум. Это – повтор. Это давным-давно во МХАТе еще возникло. Нет, это – не мое выражение, не буду его присваивать. Оно мне совсем не нравится.

При распределении ролей в театре всегда остаются обиженные, потому что ролей - мало, артистов – много. Вам не завидуют, когда роль достается вам?

- Не знаю. Меня это не интересует.

Ваши эпиграммы в свое время и выделили вас среди артистов – не каждый артист умеет писать эпиграммы, причем такие откровенно-правдивые. Благодаря этим вашим четверостишиям вы обрели и недругов, мягко говоря.

- Возможно.

Не жалеете ли иногда, что кого-то не пощадили?

- Нет, я писал не для того, чтобы обидеть или оскорбить. Я писал для того, чтобы развеселить. И читал их на театральных капустниках, понимаете? И думаю, что очень многие относятся к моим эпиграммам так же, как и я. Понимая их. Тем более что чем они лучше, тем знаменитее становится тот, про кого они написаны.

Из песни, то есть из вашей эпиграммы, слов не выкинешь! Вы же написали про Козакова: "Неполноценность Мишу гложет…" Писали?

- Да, это было как-то на пляже, за его спиной: "Он хочет то, чего не может!" Но это же шутка! Это другу написано!

Вы не задумывались о том, что некоторые строки некоторых эпиграмм буквально относятся и к вам? О вашем самоедстве ходят просто легенды!

- Да, возможно. Это правда, я "самоед".

Говорят, вы практически никогда не были довольны сыгранными вами ролями…

- И это - правда.

…хотя мы, зрители, от них просто в восторге!

- Замечательно!

В каких ближайших ролях вы будете не нравиться себе, но радовать нас, ваших преданных поклонников?

- Ну, вот сейчас я снимаюсь у замечательного режиссера, просто потрясающего, он меня удивил, и я счастлив, что к нему попал, – это Никита Сергеевич Михалков. Я снимаюсь в фильме "12 рассерженных мужчин".

Кого на этот раз вы играете – злодея или хорошего человека?

- Я играю роль, которая вам очень понравится. Вам – я имею в виду жителям Израиля. Я играю… я не буду говорить, скоро сами все увидите.

Скажите, а приходилось ли вам играть евреев?

- Да, играл, вот у нас в театре, в пьесе "Кот домашний средней пушистости" по Войновичу, а здесь я играю определенного такого человека, который не скрывает, кто он. Я играю стопроцентного еврея, очень симпатичного человека. Очень хорошая роль.

Вы знаете, мы в Израиле только что закончили смотреть "Мастера и Маргариту"…

- Я не хочу про это даже говорить. Я снимался там три дня всего, как-то быстро и неопределенно. Я там, кстати, играл Каифу (смеется).

Ну вот, еще один еврей в вашей коллекции…

- Да, да, да… Но это быстро все произошло. Я очень хорошо отношусь к этому режиссеру. Бортко мне очень нравится. Понимаете? Я играл в старом "Мастере и Маргарите", Юрия Кары, которого никто не видел…

Зато о нем было много разговоров.

- Четырнадцать лет назад я играл там Воланда.

А вы не сравнивали себя тогдашнего и Басилашвили – сегодняшнего?

- Он – мудрый. Басилашвили – талантливейший человек. Я не видел картину, в которой я снимался. Не видел! Но мне нравится Басилашвили. И если в этом фильме есть ошибки, то это – ошибки общие, режиссерские. Это – огромная работа, огромный труд, я там снимался, и я не хочу критиковать…

Как насчет мистики, она в вашей жизни не случилась? Не настигает после этого фильма?

- Нет, я с Булгаковым обхожусь без этого. Он светлый человек. Я об этом не думаю. О чем вы можете говорить? Приехал Воланд, который послан был самыми главными высшими силами, пришел в страну, где люди абсолютно потеряли веру, они просто превратились в нелюдей – даже если им отрезать голову, это смешно, а не страшно… Смешно…

Героиня популярного фильма "Москва слезам не верит" говорила: в двадцать лет жизнь только начинается… Потом - в сорок лет жизнь только начинается… Как вы считаете, в каком возрасте вам интереснее всего было жить и с чем больше это связано: с работой – или с любовью?

- Думаю, что интереснее жить все-таки в молодости. Очень хороший возраст – лет двадцать пять - тридцать. Замечательный! В старости только понимаешь… Как говорится: если бы молодость знала, если бы старость могла! Когда начинаешь об этом думать…

Но все-таки интерес к жизни, он для вас с чем больше связан – с работой или с личной жизнью?

- (после некоторой паузы) Думаю, что с работой.

А может быть, вы не разделяете эти вещи, и работа для вас такая же любовь, как и сама любовь?

- Понимаете, какое дело: конечно, любовь имеет огромное значение, когда находишься в человеческих условиях. Когда ты никого не любишь и тебя никто не любит – это одно состояние. А когда ты работаешь, и у тебя есть близкие, любящие и уважающие тебя люди, и ты к ним так же относишься – это помогает, конечно. Одному очень трудно.

Но, слава Богу, вы не один.

- Да.

Вы не раз признавались публично в любви к собственной жене Ольге Михайловне Остроумовой, как и она – к вам.

- Да.

Легко или тяжело играть вместе с женой?

- Не знаю, я никогда не играл.

Вы бываете счастливы, Валентин Иосифович? Бывают у вас моменты счастья?

- Бывают. Я сейчас снимался у Михалкова – и был счастлив. Что видел там потрясающих актеров, что видел грандиозную работу режиссера, видел, как из ничего возникает большое искусство! Вот два месяца я был совершенно счастлив! Я был восхищен Никитой, с которым я никогда не работал, и актерами, с которыми я рядом сидел за столом. Один лучше другого!

Жаль с вами прощаться, но я не прощаюсь, а говорю: до свидания! Мы ждем вас в Израиле!

- До свидания!

Tags: #нравится #очень #конечно #спектакль #название #видел #валентин #любовник #думаю #понимаете #театре #просто #говорить #играл #артистов

Дополнительные фотографии