Шутка Киммела взбесила Белый дом, но ABC может не бояться санкций
01.05.2026 04:53:18
В 1889 году молодой художник представил на суд Императорской Академии художеств программную картину: «Ангел выводит апостола Петра из темницы». Сцена из Деяний апостолов — ночь, свет, цепи, которые спадают сами собой, ошеломлённый Пётр. За эту работу Николай Харламов получил малую золотую медаль и звание классного художника второй степени.
Это не просто академическая награда. Это была точка, в которой человек, пришедший в Академию из православной семинарии, окончательно нашёл своё место — на пересечении духовного призвания и художественного мастерства.
Его жизнь описала дугу, точно соответствующую этому первому выбору: от сельского погоста во Владимирской губернии — через петербургские залы и европейские соборы — до тихого угасания в деревне близ Холуя.
Николай Николаевич Харламов родился 19 февраля 1863 года в семье священника погоста Веретево — храма Смоленской иконы Божией Матери — Николая Александровича Харламова. Ковровский уезд Владимирской губернии. Сыну священника путь в духовную карьеру казался предрешённым.
Он окончил Владимирское духовное училище, поступил в Владимирскую духовную семинарию. Четыре класса позади. Но в 1882 году подал прошение об уходе по собственному желанию.
Это было не отречением от веры — это был выбор другого языка для разговора о том же. Не слово священника, а кисть художника. Год спустя, в 1883 году, он подал документы в Императорскую Академию художеств в Петербурге и был принят.
Восемь лет учёбы в Академии — с 1883 по 1891 год — были временем последовательного профессионального роста.
За ученические работы Харламов был награждён малыми серебряными медалями в 1886 году (двумя), большими серебряными медалями в 1887 и 1888 годах. В 1888 году — особая награда: золотая медаль Виже-Лебрен «за экспрессию». Мари-Луиза-Элизабет Виже-Лебрен — легендарная французская портретистка, и медаль её имени вручалась именно за выразительность и психологическую глубину в портрете. Харламов, таким образом, уже в студенческие годы выделился как живописец с собственным лицом.
Затем — «Ангел выводит апостола Петра из темницы» и малая золотая медаль. За годы учёбы он познакомился с Виктором Васнецовым, Ильёй Репиным, искусствоведом и археологом В.Т. Георгиевским. Общение с ними укрепило решение, которое, видимо, созревало давно: заниматься религиозной живописью.
В 1891 году, по окончании академического курса, Харламов отбывал воинскую повинность во Владимире. Но даже в военном быту живопись не прерывалась.
В 1892 году он был назначен директором Холуйской школы иконописания — и занимал этот пост на протяжении десяти лет. Холуй — один из трёх знаменитых центров лаковой миниатюры и иконописи Владимирской земли, наряду с Палехом и Мстёрой. Привести сюда художника с академической подготовкой означало встряску для традиционной среды.
Харламов был требовательным и талантливым педагогом. Он существенно расширил учебный план, ввёл академический рисунок, совершенствовал методику. Материальную поддержку ему оказал вице-президент Академии художеств граф И.И. Толстой.
Ученики оказались достойны учителя.
В 1896 году в Нижнем Новгороде прошла Всероссийская выставка иконописи. Работы учеников Холуйской школы — воспитанников Харламова — обратили на себя особое внимание. Созданный ими образ Христа был настолько выразителен, что комиссия, занимавшаяся внутренним убранством строящегося храма Воскресения Христова в Петербурге (Спаса на Крови), немедленно заинтересовалась их наставником.
Харламову предложили участвовать в конкурсе на создание картонов для мозаик.
С 1897 по 1900 год Николай Харламов создал для мозаичного убранства Спаса на Крови 42 картона. По этим картонам были набраны: «Пантократор», восемь изображений серафимов, четыре евангелиста, «Евхаристия», «Спас Эммануил», «Спас Благое Молчание», «Богоматерь», «Иоанн Предтеча», «Христос во славе», «Святой Василий Великий», «Святой Иоанн Златоуст», «Святые Кирилл и Мефодий», тексты молитв, фризы и многое другое.
Образ Пантократора в плафоне центрального шатра — один из самых значительных. Он напоминает byzantinские образцы: чёткие плавные линии, цвет не более чем в двух оттенках, намеренный возврат к схематичности, при которой главным остаётся психологический момент — глаза. Фигуры в «Евхаристии» художник сознательно удлинил, чтобы нивелировать оптическое сокращение при взгляде снизу вверх.
Это была не просто иконография по канону — это было монументальное решение, продуманное от зрителя на земле до купола.
В 1890-х годах Харламов принял деятельное участие в росписи Никольской церкви российского посольства в Вене.
В начале 1900-х годов — вместе с Андреем Рябушкиным — участвовал в создании мозаик для собора Святого Александра Невского в Варшаве. За эти работы был награждён орденом Святого равноапостольного князя Владимира 4-й степени.
Судьба варшавского собора оказалась трагической: в 1926 году он был снесён польскими националистами. Из всех европейских работ Харламова в полном объёме уцелели лишь мозаики Спаса на Крови в Петербурге.
Также художник создавал иконы для великокняжеской усыпальницы в Петропавловской крепости.
В 1910 году Николай Николаевич Харламов был избран академиком Императорской Академии художеств. Звание академика в области монументального религиозного искусства — итог работы, которая к тому времени уже была видна в петербургских храмах, в Вене, в Варшаве, в учениках Холуйской школы.
В доме Харламова хранилась уникальная коллекция: картины Репина и других художников конца XIX века, архив, эскизы и этюды Рябушкина.
После революции жизнь художника с православным призванием стала невозможной в прежнем смысле. Духовное искусство, библейские сюжеты — всё это оказалось вне закона новой культуры.
В 1924 году Харламов уехал из Вязников и поселился в селе Тименка — в 28 километрах от Холуя, неподалёку от Палеха. «К сожалению, в последующие годы тем, к чему у него душа просилась, художнику заниматься не пришлось», — написали о нём позже.
4 декабря 1935 года Николай Николаевич Харламов скончался на 73-м году жизни. Похоронен на приходском церковном кладбище в Тименке.
Коллекция, хранившаяся в его доме, была разграблена или уничтожена после смерти. Уникальный дом впоследствии сгорел.
Из всего, что было создано Харламовым, наиболее полно уцелело то, что по природе своей труднее всего уничтожить: мозаики Спаса на Крови, встроенные в стены одного из главных памятников Петербурга.
Сорок два картона, воплощённые в смальте. Пантократор в куполе, которого видели миллионы. Это и есть то, что осталось от художника, чья жизнь описала дугу от сельского погоста до академического звания — и обратно к тихой деревне у Холуя.
Как учитель, он воспитал поколение холуйских мастеров, владевших не только иконописной традицией, но и академическим рисунком. Это соединение двух культур — старой и новой — стало его отдельным вкладом в историю русского церковного искусства.
Харламов Н.Н.Русская девушка,1888
| Родился: | 00.00.1863 () |
| Место: | село Веретево (RE) |
| Умер: | 00.00.1935 |
| Место: | село Тименка (RE) |
