
+— Боря, почему ты вытащил из уха сережки? Я только по ним вас и различала. — Просто я понял, что от чего-то в жизни надо избавляться. Поэтому взял их и выкинул. Они свое отслужили. Вот теперь жду, когда новые подарят. Костя: На самом деле это я его напугал: мне сказали, что, если сережки потемнели, значит, человека сглазили. А у Бори они все черные стали. +— Серебряные? — Да. +— Говорят, что серебро темнеет только на злом человеке. Боря: Я не злой. Просто со временем произошла химическая реакция окисления. +— Ты ухо проколол, чтобы от брата отличаться? — Нет. Это давно было, еще в хипарчестве. Сначала мне одну дырку сделали, а потом я вторую сам себе проколол. Встал перед зеркалом, иголку в водке продезинфицировал и проткнул. +— Больно было? — Не особо. Да и чего, собственно, в этом такого? Наши родители медики, поэтому никаких уколов мы не боимся. +— Обычно в детстве близнецы стараются как можно больше друг от друга отличаться... — ...у нас это началось в отрочестве, когда наступил пубертатный период: прически разные делали, одевались по-другому. +— А наоборот, чтобы все один к одному было? Костя: Целиком одинаковыми мы еще ни разу не ходили. Боря: А то нас совсем различать перестанут. +— А поприкалываться? — Это неинтересно. Мы 24 года вместе и отыгрались уже. Вот представь, что с тобой рядом сидит девушка — вылитая ты? Костя: Первую неделю будут сплошные приколы, подколы и всякие розыгрыши, потом ты от этого устанешь. Вот и у нас это в порядке вещей. +— Вам не надоедает постоянно видеть свое отражение? — Ты знаешь, я Борю воспринимаю в квартире как мебель. Вот как, к примеру, может надоесть шкаф? +— Очень даже просто. И тогда ты его переставляешь или выкидываешь. — Да. Но Боря сам переходит с места на место, поэтому и не надоедает. +— Много говорят о прямо-таки мистической связи между близнецами… — Ой, фигня все это и выдумка. Бывает, что у нас одни и те же мысли в голове рождаются. И все. +— Ну такое бывает и у близких друзей, у мужа с женой. — Я об этом и говорю. Боря: Тем более у нас одно воспитание и один генотип. А так чтобы мысли на расстоянии читать — это все ерунда. +— Вы часто трюк “поменяться местами” проделываете? Костя: Прикалывались с девушками по телефону пару раз. Я брал трубку и начинал говорить с той же интонацией, что и Боря. Минут на пять меня хватало, а потом начинал смеяться. +— А на экзаменах в школе, с родителями? — Родители нас иногда до сих пор путают. Самый часто задаваемый вопрос в нашей семье: “Ты кто?”. Что же касается учителей, то они нас всегда различали. Просто у людей профессиональная память на лица, ведь они могут запомнить поименно тридцать человек. +— В Самаре вы закончили музыкальную школу, поступили в пединститут. Костя отучился в медико-техническом лицее. Кстати, что за учебное заведение такое? — Это была подготовка к медицинскому институту. По иронии судьбы именно лицей сыграл в нашей музыкальной карьере решающую роль. Я попал в него случайно, по знакомству... +— Родители помогли? — Не родители. У нас бабушка заслуженная учительница, и у нее много знакомых в этой среде. Вот меня и засунули туда чудом, без денег и всяких презентов. +— И экзамены не сдавал? — Нет. Из школы сразу в лицей перевели. +— После восьмого класса? — Я в десятом туда ушел. Заведение было блатным — там учился сын мэра — и, естественно, богатым. Администрация купила для лицея дорогой синтезатор. По тем временам (шел 97-й год) очень крутой — за 2,5 тысячи долларов. И я на нем начал музицировать, делать фонограммы. Потом ко мне Боря подкатил. А руководителем музкружка была женщина интересная, с консерваторским образованием и замашками столичного продюсера, и мы втроем решили организовать группу. +— А Боря на тот момент еще в школе учился? Боря: Да, но я там практически не появлялся. Костя: Так вот. Мы выцыганили в лицее еще аппаратуры и два года играли концерты. А когда нужно было определяться с будущей профессией, мы уже знали, что ничем, кроме музыки, заниматься не хотим. Вот и поступили в пединститут на музыкальный факультет. +— Костя, а ты по моргам ходил? — Ой, ходил. Более того, я месяц проработал санитаром в реанимации в одной из городских больниц... +— Не тошнило? — Я человек привычный. +— И судна таскал? — И судна, и бомжей, и буйных держал, и уколы делал. После таких “развлечений” музыкой заниматься одно удовольствие. +— В институте вы же учились на преподавателей музыки? — Да. Честно сказать, мы там не очень хорошее впечатление производили, потому что ребята мы хулиганистые и буйные. А в педагогическом в основном девушки учатся или те, кто только из школы пришел или из музучилищ. Боря: Те, кто вовремя замуж не вышел. +— Зануды? Костя: Да, такие заученные и не очень добрые, которые из-за своих комплексов к мальчикам не очень хорошо относятся. +— Они вас строить пытались? — Они с нами просто не общались, а мы, наоборот, их подкалывали. Мы в основном дружили с молодыми девчонками, которые только что школу закончили. Боря: Представляешь, у нас на потоке было четверо мужчин и 55 девушек? +— Так ребята в педагогический только для этого и идут, чтобы в подобном малиннике оказаться. — Конечно. Костя: У нас просто выбора не оставалось. Куда нам в Самаре еще можно было пойти учиться, если мы хотели заниматься рок-музыкой? +— Ну некоторые вообще никуда не поступают, а начинают деньги зарабатывать. — Я считаю, что в жизни нужно пройти испытание высшим образованием. И если когда-нибудь у меня будет сын и не захочет учиться, я его отправлю хотя бы на первые два года в институт, пусть понюхает, что это такое. +— А практика у вас была? — Была. Я, например, вел уроки пения в школе. Представь урок музыки для 14—15-летних подростков? Я сделал хитрый ход конем: взял гитару, и мы с ними весь урок пели песни, которые они знают и любят. Боря: А у меня вообще весело получилось. Позвонила учительница, которая у меня еще фортепиано в музыкальной школе преподавала, и попросила в медицинском лицее с ребятами позаниматься. После нас аппаратура вся осталась. И я организовал и девчачью группу, и парни у меня играли. До сих пор, когда в Самару приезжаю, они меня встречают и рассказывают: “Борис Вениаминович, мы до сих пор играем”. Правда, сейчас я для них Боря. Мы сразу с ними договорились: в лицее — Борис Вениаминович, за его пределами — Боря. +— Ваши родители медики... — ...точнее, фармацевты. +— Детство прошло с таблеточками и прививками? — Это точно. Правда, прививки мы, наоборот, не делали, были такими вечными отказниками. А вот таблеток у нас дома всегда навалом было. И при любом кашле и чихе нам сразу таблеточку давали. Сейчас я уже перестал увлекаться этим делом. +— А сами в таблетках разбираетесь? Я, например, кроме аспирина, вообще ничего не знаю. — В фармакологии мы более-менее соображаем. Какая таблетка и как действует — понимаем. Боря вообще охранником в аптеке работал, так как был тунеядцем после учебы в институте. Боря: Я туда пошел из-за Интернета. Между прочим, очень удобно: два часа постоял, поохранял, а потом всю ночь в Интернете копайся на здоровье. +— Папа с мамой не были против, что их сыновья в шоу-бизнес подались? Все-таки не каждый родитель мечтает о такой жизни для своих детей: выпивка, деньги, наркотики. +— Не обязательно так. Это стереотип, что рок-музыканты — это пьяницы, не имеющие постоянной девушки. Такое можно себе позволить раз в месяц или полгода. Хотя у нас бывают “жестяные” поездочки. +— Алкоголь, алкоголь и алкоголь? — Ну я бы не сказал, что мы пьяницы. Просто мы любим хорошо отдыхать. Например, недавно наш путь из Москвы в Самару на презентацию дебютного альбома чуть не закончился кандалами. +— Говорят, вы там чуть поезд не разгромили? — Это, конечно, сильно сказано. Просто представь: два часа ночи, в тамбуре на корточках сидят наш барабанщик и еще два журналиста и пьют из горла водку. Мимо проходит милиционер и начинает возмущаться. В ответ разгоряченные товарищи начинают его фотографировать и угрожать: “Ща мы про тебя напишем, где надо и где не надо”. Естественно, милиционеру все это не нравится. А Денис, наш барабанщик, уже вошел в стадию маргинального вандализма — это когда свет ногой выключается и т.д. +— Хорошо, что до стоп-крана не дорвался. — Я на самом деле удивился, что этого не произошло. Так что, если бы не наш тур-менеджер, все бы закончилось плачевно. +— Вы жители Самары? — Да. +— Принципиально? — В последнее время большую часть времени приходится здесь проводить. А вообще хотелось бы в Москву где-то на два дня раз в месяц приезжать, и чтобы журналисты за нами бегали. (Смеется.) +— Ну начинается... Костя: Да нет, как раз наоборот. За эти два дня мы надоесть не успеем. +— В Самаре вы вместе живете? — Нет. Боре квартира по наследству досталась, правда, квартирой ее трудно назвать — это частный дом. А я снимаю. +— Боря, туалет у тебя на улице? — Я люблю трэш, особенно зимой. Клево выходить в тапках с ведрами во двор и идти за водой на колонку. После этого песни хорошо пишутся. У меня же в этом доме своя студия, и большинство песен записано именно там. +— Когда вы уезжаете, кто за хозяйством следит? — Родители. +— То есть у них есть ключи, и они без предупреждения могут к вам наведываться? — А у нас там ничего компрометирующего нет. Да и, собственно, что можно у нас обнаружить? Презервативы... +— ...порнушку во втором ряду кассет. — Это есть. Ну и что? Пусть смотрят, им ведь тоже интересно. +— Прописка у вас какая? — Самарская. +— А здесь есть регистрация? — Нет у нас никакой регистрации. +— И милиция не пристает? — Мы постоянно в разъездах, поэтому у нас на руках есть всегда билеты. Боря: И вообще мы граждане России и имеем право находиться в столице нашей Родины. А если возникают какие-то прецеденты, то мы показываем диск или журнал с нашими фотографиями, и к нам не придираются. +— Ну а когда диска и журналов не было? — Поймали нас один раз милиционеры, тогда в Москве без регистрации только три дня можно было находиться. Мы шли поздно ночью возле Охотного Ряда, и нас начали трясти. Костя: Да им деньги нужны были. Боря: Мы с ними долго пререкались. Они стали угрожать обезьянником. Пришлось решать проблему с помощью денег, да они и просили немного — по стольнику с человека. Хотя я считаю, что это безобразие. Мы же не из Афганистана приехали. Рыжие из Самары и, наверное, не так уж сильно мешаем Москве. +— Вообще приезжие москвичей не любят. — Нормально мы к москвичам относимся. Это вы больше муссируете этот вопрос. Костя: Нормальные москвичи как раз без всяких понтов. А строят из себя те, кто только переехал в Москву и уже считает себя москвичом. У нас есть парочка таких знакомых. И когда они начинают задаваться, я им говорю: “Вспомни, откуда ты. И не надо выпендриваться”. +— Здесь вы снимаете квартиру? — Да, нам знакомые помогают. У нас корпоративная квартира, и мы в ней живем. +— Корпоративная — это как? — Грубо говоря, снятая на деньги группы. +— Вы сами готовите, стираете? Костя: И стираем, и готовим. У Бори спроси, в основном у нас он готовит. Боря: В последнее время некогда этим заниматься. Приходится в супермаркете покупать какие-то полуфабрикаты или обедать в кафе и ресторанах. +— Из-за постоянных разъездов на личную жизнь вообще времени не остается? — Почему? Остается. Человек без личной жизни не может. +— Но постоянной девушки у вас нет? — Пока нет. У нас в каждом порту по девушке. (Смеется.) +— Да, и в каждом порту — по ребенку. — Надо повышать рождаемость в нашей стране. И группа “Братья Грим” способствует этому процессу, так сказать, подает пример. Чем больше детей, тем лучше. Нас так мало осталось. +— А воспитывать кто их будет? — Это уже другой вопрос. Мы все-таки мальчики умные и воспитанные. Свое дитя в беде не оставим. Серьезно! Если это наш ребенок, то поможем. Это же наша кровь. + — И анализы соответствующие будете делать? — Я считаю, что нужно. Пришла незнакомая девушка, откуда я знаю, мой это ребенок или нет? Может быть, она решила воспользоваться своим и моим положением? +— Женитесь? — Если по любви, то да. +— И напоследок: рыжие — бесстыжие? — Бесстыжие. Когда совесть раздавали, мы за пивом бегали. Костя: Мне учительница в школе говорила, что рыжие либо гении, либо террористы. Вот не знаю: кто мы? Думаю, впоследствии выяснится.
Братья Гримм - фотография из архивов сайта
Посмотреть фото
| Новости | 2 |
| Фотографии | 20 |
| Песни | 29 |
| Обсуждение | 4 |