Автор: Андрей Пуминов [01.07.2006]

Энрике Иглесиас. Последний девственник

КАЖЕТСЯ, никогда еще Алисия Фогель не была так зла ни на одного своего собеседника. А она на своем журналистском веку проинтервьюировала не одну сотню, среди которых были звезды не чета этому выскочке Энрике. «Да что он в самом деле о себе возомнил? Решил, что будет кормить ее сказками, делать из нее дуру, а она все проглотит. Нет, мистер Иглесиас. Вы хотели быть девственником. Что же, вы им станете».

Спустя несколько дней у Энрике состоялась пресс-конференция в Мехико. Певец тихо насвистывал свой последний хит , демонстрируя хорошее расположение духа. Однако первый же вопрос вывел Энрике из себя. «Когда же вы наконец расстанетесь с девственностью?» — «А почему вы решили, что я с ней не распрощался?» — «Вот здесь об этом целая статья». Корреспондент подошел к столу, где сидел певец, и положил на него европейское издание с многомиллионным тиражом. Фото Энрике красовалось на первой полосе, а рядом аршинными буквами заголовок: «Латинский мачо еще не спал с женщиной». «Черт возьми, это какая-то шутка. Вы что, верите всему, что публикуют?» Далее произошло то, чего Энрике мог ожидать меньше всего. В третьем ряду поднялась женщина. Это была Алисия Фогель. «Постойте, если я вас правильно поняла, вы обвиняете меня в клевете?» Из зала на певца смотрели сотни любопытных пар глаз и десятки камер. Энрике поглубже натянул на голову вязаную шапочку и как можно веселее сказал: «Ну хорошо, хорошо… Действительно, когда журналисты спрашивают меня о личной жизни, я выдумываю всякие небылицы. Потому что вы меня достали». «А как быть с тем, что вчера ваш дедушка в интервью одной испанской газете рассказал, что вы сделали Анне предложение?» — «Это мой дедушка сказал, что я женюсь на Курниковой? Мой дедушка, мой дедушка… Да у него с головой не все ладно: сегодня говорит, что я женюсь, завтра — что я развелся. Женитьба — дело серьезное и ответственное. Думаю, раньше 35–40 лет я на этот шаг не решусь. И потом, честно вам скажу: пока я еще не встретил женщину, с которой мне хотелось бы продолжать отношения больше чем на неделю».

В отель Энрике вернулся в подавленном состоянии. А вскоре на ресепшн раздался звонок. Певец кричал в трубку: «Ко мне в номер ломится сексуальный маньяк. Черт возьми! И после этого вы еще заявляете, что в вашей гостинице отличная служба безопасности?» У номера певца действительно стоял обнаженный мужчина. Он барабанил в дверь руками и отпускал нецензурные выражения. Трое охранников без лишних слов скрутили наглеца и поволокли к лифту. Правда, не успели они дойти до конца коридора, как в дверях показался сам певец. «Ребята, оставьте в покое представителя моей звукозаписывающей компании». Охрана растерянно отступила. Пленник кинулся обратно и благополучно скрылся в номере звезды.

Там надрывались от хохота Энрике, его гитарист и клавишник. «Знаешь, твои шутки становятся все глупее». — Мужчина едва сдерживался, чтобы не заехать Энрике по физиономии. Однако он действительно был представителем звукозаписывающей компании певца и не мог позволить, чтобы завтрашний концерт Иглесиас провел с фонарем под глазом. «Сэм, старина, — Энрике состроил лицо кающегося грешника, — ты же сам знаешь: если на гастролях не пошутить, то можно умереть от скуки».

Оставшись в номере один, Энрике в пятый раз за день почистил зубы. Посмотрел сериал «Секс в большом городе». Помолился. И улегся спать. Однако в голове все время вертелись фрагменты пресс-конференции. «Господи, ну зачем мне потребовалось молоть всю эту чушь? И почему я не могу сдержаться, чтобы не выкинуть в интервью какой-нибудь фортель? Может, и вправду, как говорит мой психоаналитик, нужно выявить мотив».

А мотив этот лежал на поверхности и был побудительным ко многим поступкам певца. Больше всего он боялся хоть в чем-то повторить родного отца, «испанского соловья» Хулио Иглесиаса. Хулио был признанным ловеласом и с гордостью рассказывал, что осчастливил более двух тысяч женщин. Энрике, напротив, выбрал для себя образ одинокого романтика.

***

…Энрике лежал в кровати и не мог уснуть от удушающей мадридской жары. Это сейчас в испанской столице почти в каждом доме кондиционер. А тогда, в середине семидесятых, максимум, что можно было сделать, — настежь открыть окно. В окно Энрике и услышал шум подъехавшей машины. «Папа, конечно, папа. Ведь его ждали целый день!» Мальчик стремглав кинулся к входной двери. Там действительно стоял Хулио. «Ух ты! Как вырос! Папу узнаешь?» — Отец рассмеялся и поднял Энрике высоко над головой. В прихожей появилась Изабель. Она не бросилась, как обычно, на шею мужа. Пока Хулио разговаривал с сыном, она стояла в стороне, сложив на груди руки. Потом попросила: «Малыш, пожалуйста, возвращайся в спальню. Нам с папой надо поговорить».

Родители скрылись в гостиной, откуда вскоре стали доноситься крики. «Ты не можешь меня оставить. Меня еще ни одна женщина не оставляла!» — «А ты можешь изменять мне на каждом шагу? Я была наивной девочкой из монастырской школы, когда вышла за тебя замуж. Я доверяла тебе, как себе самой. А ты? Чем ты отплатил мне за любовь? Запер в этом огромном особняке, запрещаешь общаться с подругами, выходить на улицу и при этом сам заводишь любовниц в каждой стране, в каждом городе, где выступаешь!» — «Дорогая, ну подумай хотя бы о детях. Ведь у нас их трое». — «Почему же ты сам не подумал о них раньше?»

Следующие несколько лет Энрике общался с отцом исключительно по телефону. Хулио все больше превращался в мифическую фигуру — его можно было увидеть по телевизору, услышать по радио, но нельзя было взять за руку и попросить купить мороженое. Возможно, так продолжалось бы еще многие годы, если бы не похищение дедушки. В канун 1982 г. 66-летнего отца Хулио взяли в заложники баскские террористы. От певца требовали крупный выкуп. Благодаря грамотным действиям полиции дедушка был освобожден, не получив даже царапины.

Однако на Изабель история с похищением свекра произвела сильнейшее впечатление. Она перестала выпускать детей из дома, опасаясь, что те могут стать добычей террористов. Тогда кто-то из друзей посоветовал отправить Энрике вместе со старшей сестрой Чавели и младшим братом Хосе к отцу в Майами. К тому времени Хулио отстроил на американском побережье роскошную виллу и сделал ее постоянным местом своего жительства. Изабель колебалась. Ведь раньше она не расставалась с детьми даже на несколько дней. А здесь речь шла о годе, а может быть, и большем сроке. «Зато они хорошо выучат английский, это пригодится им в жизни», — успокаивала себя Изабель.

В самолет Энрике взял с собой маленького плюшевого слоника розового цвета — подарок мамы. Тогда мальчик еще не подозревал, что уезжает из родной Испании навсегда. И даже представить не мог, что будет хранить эту игрушку как зеницу ока двадцать лет.

В Майами Энрике потребовалось несколько дней, чтобы осмотреть поместье отца. Его просто ошеломила окружающая роскошь. Одних только слуг здесь было около двадцати. На стенах висели картины в золотых рамах. В саду — масса цветов, но все они по прихоти владельца были голубого цвета. Такого же голубого, как калифорнийское небо и океан. На вилле были теннисные корты, поле для гольфа, сказочный сад в несколько гектаров, где росли кокосы, авокадо, апельсины. В «Индиан Крик» можно было найти все, кроме самого хозяина. Хулио по-прежнему кружил по миру на своем реактивном самолете. Обычно о его приезде возвещал шум вертолета. Из машины певец выходил в сопровождении двадцати охранников и очередной красотки.

Как правило, каждая девушка задерживалась в «Индиан Крик» не больше чем на неделю. Только одна из них — фотомодель Вирджиния Симпл прожила здесь почти пять лет. И стала для Энрике второй мамой. Эта блондинка с голубыми глазами родилась в Аргентине в семье выходцев из Европы. Вирджиния, будучи по характеру веселым и открытым человеком, проводила с детьми Иглесиаса все свободное время. Она покупала им игрушки, водила на аттракционы, читала по вечерам сказки. Когда Вирджиния рассталась с Хулио, для Энрике это стало ударом. С ней он потерял единственного друга в «Индиан Крик». Тогда же Энрике дал себе слово, что и сам постарается побыстрее выбраться из «золоченой клетки», куда поместил его отец. Первая возможность представилась по окончании школы.

***

Энрике сводит с ума своих поклонниц.

В семнадцать лет Хулио поступил в университет Майами на отделение экономики. Хотя это меньше всего отвечало его истинным чаяниям. Парень уже давно писал стихи и музыку к ним. Можно было, конечно, попробовать тайком поработать на отцовской студии. В «Индиан Крик» было все необходимое. Но не позволяла гордость. С самого начала Энрике решил, что будет полагаться только на собственные силы. Поэтому он бросил в спортивную сумку две пары джинсов, несколько футболок и… бережно положил розового слоника. Все эти годы игрушка стояла на тумбочке возле кровати.

Энрике снял маленькую квартирку рядом со студенческим городком. С помощью новых приятелей нашел любительскую студию, где за символическую плату начал делать первые записи. По вечерам сын Хулио Иглесиаса подрабатывал в испанском ресторане под именем Энрике Фернандес. Пел под гитару свои баллады. Энрике обзавелся почитателями на удивление быстро, в особенности почитательницами. Вибрирующий голос и томный взгляд юного испанца делали свое дело. Вскоре начинающий певец получал вполне солидное по ресторанным меркам жалованье.

Однако у него были совсем другие планы. Энрике не оставлял мечты записать альбом. У него уже была пара-тройка песен, но нужно-то было как минимум 15. И очень хороших, чтобы убить слушателей наповал. Поэтому на второй курс университета Энрике так и не перешел. Вместо этого отправился в Канаду.

«Просто я был уверен, что на время мне стоит покинуть Америку, но ехать куда-то далеко не хотелось. И я подумал: Канада — почему нет?»

Энрике прекрасно понимал, что из-за фамилии отца к нему будут относиться с предубеждением. Тем не менее когда он принес в звукозаписывающую компанию готовый материал, то представился настоящим именем. «Иглесиас? — спросил менеджер. — Слушай, неужели сын Хулио? Вот это да! Может, возьмешь пвсевдоним, а то два Иглесиаса — это, согласись, многовато». Но Энрике рассудил, что шила в мешке все равно не утаить. И не только не отказался от родной фамилии, а еще и назвал свой альбом «Энрике Иглесиас».

Этот диск в 1996 году взорвал все чарты планеты. Только за первые несколько месяцев было продано три миллиона копий. Феноменальный успех для дебютанта. С тех пор фортуна еще ни разу не отвернулась от Энрике. Следующие пять альбомов также получили все мыслимые и немыслимые награды, перечень которых на официальном сайте певца занимает полстраницы. Хотя если обойтись сухим языком цифр, то окажется, что он обладатель 116 «платиновых» и 227 «золотых» дисков. И, пожалуй, самый существенный показатель его популярности то, что на сегодняшний день в мире продано более 30 миллионов дисков Энрике Иглесиаса.

В последние годы певец нашел себе применение еще и в кино. Энрике дебютировал в небольшой роли в нашумевшем блокбастере «Однажды в Мексике — 2». В фильме многочисленные поклонницы в последний раз увидели Энрике со знаменитой родинкой на лице. Вскоре после съемок певец от нее избавился. Врачи заявили, что, если родинку не прооперировать, есть высокая вероятность заболеть раком.

Говорят, что за съемки в фильме Энрике получил весьма скромную сумму. Снимался певец из любопытства и ради престижа. В фильме собралось много голливудских звезд. Не исключено, что Энрике появится в эпизодической роли в его любимом телесериале «Секс в большом городе». В этом фильме певец готов сняться даже бесплатно.

Энрике вполне может позволить себе такой альтруизм, особенно после того, как с ним заключила договор на рекламу компания «Пепси». Мировой гигант соблазнил певца 50-миллионным гонораром, предпочтя его Кристине Агилере и Джастину Тимберлейку. Бульварные издания уверяют, что состояние молодого певца перевалило за 100 миллионов долларов.

Однако звезда ведет на редкость скромный образ жизни. Энрике в отличие от своих именитых коллег терпеть не может лимузины. Певец предпочитает, чтобы на гастролях его встречали в более демократичных автомобилях. У него нет охраны. По Майами он разъезжает на любимом красном «Порше». Иногда на заднем сиденье сидят два лабрадора, которых ему подарили поклонники на одном из концертов. Энрике трудно увидеть в чем-то, кроме джинсов, футболки и вязаной шапочки. Такое впечатление, что певец переел роскоши в поместье отца. Он может запросто зайти в «Макдоналдс» или купить на улице хот-дог. Эта американская еда числится у певца среди самых любимых. Он никогда не носит часов. Говорит, из чувства протеста. Не любит жить по распорядку.

***

…Энрике с удовольствием рассматривал сидящую напротив журналистку, а про себя думал: «Слава богу, на этот раз хоть симпатичную прислали. А то придет грымза, как Алисия Фогель, и доведет до того, что начнешь ей про девственность рассказывать».

+— Скажите, у вас есть талисман. Ну, может быть, вещь, с которой вы не расстаетесь?

— Вы не поверите, но это розовый…

И тут Энрике осекся: «Рассказать этой милой девушке о плюшевой игрушке? Да они скорее поверят, что я девственик, чем тому, что мой талисман плюшевый слоник».

+— Вы сказали розовый?

— Да розовый….

Энрике судорожно придумывал, что ответить..

— Редкий розовый камень. Да. Я нашел его на Филиппинах, когда в детстве гостил у бабушки. Говорят, что этот камень делает людей сильными, приносит удачу.

+— Как интересно!

— Могу как-нибудь вам его показать. Оставьте номер вашего телефона.

Через несколько дней Энрике позвонила мама: «Сынок, ну что это еще за история с розовым камнем? Журналисты затерроризировали твою бабушку. Думаю, она расскажет им правду. Ты в ответ, пожалуйста, не называй ее сумасшедшей. Кажется, у тебя уже есть сумасшедший дедушка. Двое ненормальных родственников — это наводит на размышления».

Tags: #энрике #певец #хулио #певца #несколько #однако #дедушка #иглесиас #иглесиаса #почему #действительно #вскоре #изабель #майами #индиан

Дополнительные фотографии