Автор: Ярослав Тимофеев [16.03.2012]

Такой отлаженной системы музыкального образования, как в СССР, не было нигде

Старейший литовский дирижер приехал в Москву, чтобы принять участие в Фестивале музыки Мендельсона и возглавить коллективное приношение композитору от музыкантов БСО имени Чайковского. В преддверии концерта в Доме музыки маэстро побеседовал с корреспондентом «Известий».

+ На вашем пульте будут лежать не самые популярные мендельсоновские партитуры.

— И Вторая симфония, и «Первая Вальпургиева ночь» — очень редко исполняемые произведения. За свою жизнь мне ни разу не доводилось слышать их в концерте. Но особой слушательской подготовки они не требуют: это песенная музыка, которая приносит удовольствие. В том числе и мне.

+ Сейчас модно распространять на музыку раннего романтизма аутентичный подход. Вы думаете об этом, играя Мендельсона?

— Я отношусь к аутентичности не так истово, как некоторые сейчас проповедуют. Кто слышал, как играл Шопен или Бах? А к XIX веку аутентичный подход применять уже совсем смешно. Ведь мои учителя и тем более учителя моих учителей жили в XIX веке. И я знаю от них, что это был век большой свободы, иногда сентиментальности в исполнении. Сейчас в романтической музыке это не поощряется: все стараются избежать вольностей, лишь бы только угодить слову «аутентичность».

+ Ортодоксальные аутентисты уже нажили много врагов.

— Если сейчас кому-нибудь придет в голову исполнить «Пражскую симфонию» Моцарта оркестром, в котором будет 20 скрипок, 14 альтов, 12 виолончелей, 10 контрабасов, 6 фаготов, — что напишут критики? Назовут кощунством. А вот что писал сам Моцарт своему отцу, исполнив «Пражскую» упомянутым составом: «Папа, какое счастье, что мне наконец дали такой оркестр!»

+ В чем разница между работой с большим симфоническим оркестром и с камерным?

— Ответить очень просто: в том же, в чем разница между станковым художником и монументалистом. В большом оркестре решаются вопросы крупного плана — там надо большие полотна раскрывать. А камерный оркестр требует непрерывной ювелирной работы. По сути он ближе к струнному квартету, чем к симфоническому оркестру — а там работы еще больше.

+ Больше, чем в оркестре?

— Именно так. В квартете всего четыре человека, им еще труднее согласовать все мелочи. Как бы вы не работали, но за 2–3 года ни за что не добьетесь успеха, не построите настоящий квартет. Это, как вино, требует выдержки.

+ Как вы познакомились с Альфредом Шнитке?

— Через Гидона Кремера. Мы все тогда собирались выехать на гастроли в Германию и Австрию — те самые гастроли, для которых Шнитке написал Concerto grosso № 1. Мне тогда удалось добиться, чтобы Шнитке выпустили, и я горжусь, что именно эта поездка послужила его европейскому признанию.

+ У вас двойное гражданство?

— Нет, я гражданин только Литвы.

+ Вы можете назвать себя советским человеком?

— Ответ «да» означал бы, что я испытываю ностальгию. Это не так. Я прожил 50 лет при советской власти, и на мне, безусловно, остался ее отпечаток. Но я приветствую произошедшие изменения и рад, что Литва стала независимой. Другое дело, что я отношу себя к представителям русской исполнительской школы. Нигде в мире не было и нет такой системы музыкального образования, какая была в СССР. Жаль, что в России ее меняют, корректируют или даже совсем от нее отказываются. Она была очень хорошо отлажена.

+ Сейчас вы не работаете с оркестром на постоянной основе?

— Два года назад я завершил работу с оркестром Эрмитажа в Петербурге. Иногда приезжаю дирижировать, но уже не занимаюсь с оркестрантами.

+ Но остаетесь главным приглашенным дирижером «Виртуозов Москвы»?

— Да, Владимир Спиваков поддержал меня в трудное время. Тогда у меня был конфликт с литовским министром культуры. Созданный мною Литовский камерный оркестр ликвидировали, и тогда Спиваков предложил мне пост главного приглашенного дирижера. Но я не работаю там постоянно. Это не служебное звание, а почетное.

+ О почете: когда Шяуляйской консерватории присуждали ваше имя, у вас спрашивали разрешения?

— Я умолял, чтобы они этого не делали. Объяснял, что еще хочу жить — зачем строить мне памятник? Но они везде все согласовали без моего согласия и поставили меня перед фактом. Только вот подпиши. Правда, если бы я не подписал, не присвоили бы. Но я не мог отказать. Это же мой родной город.

Tags: #оркестром #такой #очень #оркестр #шнитке #системы #музыкального #образования #нигде #литовский #музыки #мендельсона #самые #аутентичный #подход

Дополнительные фотографии