Людибиографии, истории, факты, фотографии

Андрей Дмитриев

   /   

Andrey Dmitriev

   /
             
Фотография Андрей Дмитриев (photo Andrey Dmitriev)
   

День рождения: 07.05.1956 года
Место рождения: Санкт-Петербург, СССР
Возраст: 64 года

Гражданство: Россия

КОШАЧЬИ ШАГИ КОМАНДОРА

Советский, русский писатель, сценарист

Ровно 20 лет назад вышел в свет апрельский номер журнала "Новый мир", в котором был напечатан дебютный рассказ молодого писателя Дмитриева "Штиль". Самый солидный по тем временам журнал.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Print

20.05.2003

Все так и есть. Ровно 20 лет назад вышел в свет апрельский номер журнала "Новый мир", в котором был напечатан дебютный рассказ молодого писателя Дмитриева "Штиль". Самый солидный по тем временам журнал. Обманчивый образ райского сада. Бунинские интонации, чеховская деталь, 83-й год, штиль жизни - литературный штиль. Рассказ был замечен. Андрей Дмитриев мог стать надеждой позднесоветской литературы. Изводом Трифонова на излете шестидесятничества. Мог. Но не стал.

Андрей Дмитриев фотография
Андрей Дмитриев фотография

Успех надо было развивать. Пробивать все новые и новые рассказы. Социальные параллели - усиливать, политические подтексты - проявлять, героя делать полноценным советским неудачником, в духе "Осеннего марафона". Вместо этого Андрей Дмитриев затаился, ушел в тень, продолжал медленно составлять слова в отточенные фразы, ничего не публиковал. И вновь получил шанс оказаться на гребне литературной волны лишь в начале перестройки.

Реклама:

Другой журнал. Вновь самый "продвинутый" на ту историческую минуту, самый прогрессивный: "Знамя". Опять точное, диагностирующее эпоху название: "Шаги". Снова благожелательное отношение критики. Чрезмерный, болезненный даже интерес демократизирующегося общества к литературе. Готовность вчитать политические смыслы в самые невинные, самые эстетские образы. Феерический успех Татьяны Толстой, Вячеслава Пьецуха. Возможность проснуться наутро знаменитым и стать еще одним Приставкиным наших дней.

Не стал. Опять сместился на периферию литературного процесса, надолго отправился писать следующую короткую вещь. И ладно бы эстетствовал, ладно бы уклонялся от социальности; нет же - время действия его повести "Воскобоев и Елизавета", появившейся в "Дружбе народов" аккурат накануне развала советской империи, недаром было приурочено к 1979-му. То есть к году ввода войск в Афганистан. С которого развал империи и начался. Череда любовных драм и романтических смертей, болотным огнем окруживших жизнь маленького военного городка, представала демоническим предвестьем надвигающейся общей катастрофы. Но как-то неартикулированно представала. Как-то размыто. Как-то второпях. Так что политические смыслы не вчитывались. Скатывались на обочину житейских сюжетов и традиционных литературных фабул, в которые, как в прокрустово ложе, эти сюжеты жутковатым образом сами себя загоняли...

А потом переменились литературные нравы. Спрос на открытую публицистику резко упал, зато писать спокойно, внятно, но при этом изысканно, что называется, с метафорами, стало вдруг немодно. И почти неприлично. Так что на упрямого Дмитриева, решившего вдруг в новой повести "Поворот реки" отыграть ассоциации томасманновского романа "Волшебная гора" и при этом чуть ли не наложить его контуры на рассказ Леонида Пантелеева "Честное слово", законодатели вкусов посмотрели косо. Товарищ явно не понимал. И товарища явно не понимали.

Роман "Закрытая книга", на сегодня главное дмитриевское сочинение, поспел к славному 10-летию кончины советской власти; короткое повествование охватывало почти вековой период, диагностировало конец славно-бесславной эпохи русско-советской интеллигенции, полемизировало с Кавериным и аукалось с ритмизованными историческими романами позднего Юрия Давыдова, вместо того чтобы выстраиваться в очередь за Пелевиным. Закрывало книгу. И одновременно давало образ человека - как закрытой книги. В которую подчас лучше не заглядывать.

Когда последняя по времени дмитриевская повесть, вышитая по канве солженицынского "Матренина двора", получила премию Аполлона Григорьева за 2002 год, это вызвало радость ценителей - и глухое недовольство литературного истеблишмента. Который как не признавал право Дмитриева на успех, так и не признает. На что писателю, кажется, наплевать. Как, впрочем, и на сам успех. Что неудивительно. В кошачьей поступи его литературных шагов аккуратно глохнет железная поступь командора. Доброжелательно-ленивая интонация его прозы умело скрывает внутреннюю жесткость, уверенность в собственной правоте, силе - и в том, что время догоняет того, кто отказывается догонять время.

а.дмитриев
алекс 14.03.2009 03:56:48
лучшая проза , которую прочёл за последние 10 лет
и уж никак не лениво-доброжелательная,как пишет а.архангельский




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Богат и знаменит
Посетило:996
Джон Ву
Украшает мужика борода
Посетило:1064
Антанас Контримас
Маргарита Дуглас
Посетило:1005
Маргарита Дуглас

Добавьте свою информацию

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history