Автор: Андрей Пуминов [21.03.2011]

Во Франции цензура круче, чем в СССР

Некоторые итоги своей жизни и творчества Анатолий Гладилин, живущий во Франции с 1976 года, подвел в беседе с парижским корреспондентом "Известий" Юрием Коваленко.

+известия: В прошлом году шестидесятники понесли невосполнимые потери. Ушли Вознесенский, Ахмадулина. Не считая Евтушенко, ты практически последний из могикан.

- Анатолий Гладилин: В прошлом году в Москве мы с сыном Аксенова Алексеем поехали на Ваганьковское кладбище. Там в одном ряду лежат Вася Аксенов, Булат Окуджава и много-много других хороших людей. У меня было такое впечатление, будто я иду по Дому литераторов...

+и: "Миф о шестидесятниках рожден завистью, - однажды заметил ты. - Но зависть эта закономерна". Что есть миф, а что реальность?

- Гладилин: Миф заключался в том, что мы якобы издавали все, что писали, была слава, были деньги и прочее. С одной стороны, это так, а с другой - за каждую книгу приходилось сражаться.

+и: Насколько я понимаю, даже отношения среди шестидесятников не были лишены зависти?

- Гладилин: Во всяком случае, в молодости этого не было. Наоборот, мы радовались друг за друга.

+и: Почему же ты тридцать лет не разговариваешь с Евтушенко? Ведь вы из одной команды?

- Гладилин: За этим, конечно, стоят страсти. Я любил и по-прежнему люблю Женю Евтушенко нашей молодости - безумно талантливого, энергичного, трибуна, который лучше всех умел выступать. В наше время образцом был человек бедный, но честный. Но вот про Евгения Александровича можно сказать, что он хотел быть честным, но отнюдь не бедным.

+и: Кто же был примером такого человека?

- Гладилин: Андрей Тарковский. Однажды Андрон Кончаловский мне сказал: "Передай Андрею, что ему дадут сделать фильм в Голливуде. Я ему это обещаю". Когда Тарковский приехал в Париж, я передал ему слова Кончаловского. Его передернуло, но он не ответил. "Я понял, - сказал я Андрею, - что миллионы тебя не интересуют". "Знаешь, мне нравится в Италии", - ответил Тарковский. "Почему?" - "Потому что там такой же бардак, как в Советском Союзе".

+и: В эмиграции перед писателями стояла проблема выживания...

- Гладилин: В свое время всего три человека имели возможность помогать в эмиграции: это Солженицын, Володя Максимов и я. Мне было, быть может, легче всех - за мной стояла огромная радиостанция. Некоторым помогли супруги-слависты американцы Эллендия и Карл Проффер, которые создали издательство "Ардис". Без этого издательства ни Бродский, ни Довлатов не получили бы сразу такой известности.

+и: Но с Бродским у тебя отношения не сложились.

- Гладилин: В эмиграции сложными оказались и отношения Бродского с Аксеновым. Я был, естественно, на стороне Васи. У нас было правило: книга может нравиться или нет, но мы должны всегда помогать автору, который находится под огнем критики в Советском Союзе. Бродский это правило нарушил. (Нобелевский лауреат написал отрицательную рецензию на аксеновский роман "Ожог" для американского издательства. - "Известия".)

+и: Ровно полвека назад вы с Аксеновым и Юрием Казаковым ездили к Эренбургу на дачу. Потом он в мемуарах "Люди, годы, жизнь" вспоминал, как молодой писатель - имея в виду тебя - спросил его: "Илья Григорьевич, а почему вас не посадили в 37-м году?" Как у тебя повернулся язык задать такой вопрос?

- Гладилин: Это был не упрек, а любопытство. Я не понимал по молодости и по глупости, что наношу серьезное оскорбление хорошему человеку. Эренбург не подал виду, что обиделся, но потом неоднократно возвращался к этому моему вопросу. Он считал, что все это была лишь лотерея.

+и: Ровно 35 лет назад ты уехал из Советского Союза во Францию. Никогда не жалел об отъезде?

- Гладилин: Знай я, что грянет перестройка, что все мои книги будут напечатаны, я бы никуда не уехал. Как-нибудь бы пересидел. Но я был уверен, что СССР - это на века.

+и: Летом этого года исполняется 100 лет со дня рождения твоего друга Виктора Некрасова. Что было в нем главным?

- Гладилин: Виктор Платонович не занимал здесь никаких постов и был самой светлой личностью. Не знаю, про кого еще можно это сказать в эмиграции. В конце марта в ЦДЛ пройдет вечер, посвященный юбилею Некрасова, где я буду председателем.

+и: В автобиографической книге "Меня убил скотина Пелл" ты описываешь, как на Западе ломается человек, оставшись без работы.

- Гладилин: Я рассказал, как жила парижская эмиграция. Меня на "Свободе" называли "неприкасаемым". Говорили: "Свободу" закроют, всех уволят, кроме тебя". А я пал первым. Вот и решил поведать об этом состоянии, когда на прекрасном Западе оказываешься в таком положении. Я испытал чувство ужаса, когда все зашаталось и рухнуло. Но как только закрыли мой отдел культуры на "Свободе", Лев Копелев устроил меня на "Немецкую волну" парижским корреспондентом. Немцы мне очень помогли, и если бы я не ленился, мог бы зарабатывать большие деньги.

+и: Почему французы тебя издавали мало? Ты на них в обиде?

- Гладилин: Они опубликовали мою книгу "Большой беговой день", которая хорошо разошлась. Потом я поссорился с издательством "Альбен Мишель", которое торпедировало мою вещь "Французская Советская Социалистическая Республика". Они хотели напечатать и роман "Тень всадника", но мне уже было на них наплевать. Главное для меня - свой читатель, то есть русский. К этому времени я понял, что издаваться надо в Москве.

+и: Твое возвращение в Россию в 1991 году состоялось при содействии "Известий" и их главного редактора Игоря Голембиовского.

- Гладилин: До этого мне не давали визу, несмотря на приглашения от "Огонька", "Юности". После поражения путча позвонили из посольства СССР и сами предложили визу. Я поехал на презентацию книги "Меня убил скотина Пелл". И меня встретили московские родственники, которые всю жизнь выписывали "Известия", - в руках у них был номер газеты с моим портретом на первой полосе. Я был уверен, что, если во главе "Известий" стоит такой человек, как Игорь Голембиовский, значит, в стране все будет в порядке...

+и: У тебя есть французское гражданство, ты получаешь пенсию, пользуешься всеми благами демократии. Но нет ли ощущения, что ты живешь по чужим документам?

- Гладилин: Мне никто ничего не дарил. Я заработал право на французские документы. Когда трудился, отчислял взносы в пенсионную кассу. И сегодня на пенсию существую достаточно безбедно. Но я всегда жил, живу и умру как русский писатель.

+и: Арабские страны переживают беспрецедентную революцию, которая приведет к усилению исламистов. Как это может отразиться на Франции, в которой каждый десятый житель - мусульманин?

- Гладилин: Европа станет одной из жертв ползучей арабской революции. Иммиграция завоюет Старый Свет. Здесь их давно ждет "пятая колонна". Мы уже видели уличные бои с полицией и налеты банд мародеров на магазины. Они всему этому обучены. Пригороды снова заполыхают. У них своя жизнь: ребята зарабатывают на наркотиках больше среднего француза, и они никогда не будут работать. Я не вижу, кто будет защищать Францию. Разве что Иностранный легион. Светлые головы - как после Французской революции - еще побегут спасаться в Россию.

+и: Почему французы закрывают глаза на опасность нелегальной иммиграции? Известный публицист Эрик Земмур недавно заявил, что большинство наркодилеров - это черные и арабы. И суд тут же оштрафовал его на две тысячи евро по обвинению в расизме.

- Гладилин: Здесь цензура круче, чем была в Советском Союзе. Нельзя плохо говорить "о черных и арабах", чтобы они ни делали. Вот такая слепота. И все боятся - потрясающая трусость. Д'Артаньяны давно перевелись. Но я не подчиняюсь французской политкорректности и выступаю против нее каждый раз, когда появляется возможность.

+и: В свое время ты написал книгу "Большой беговой день". Следуя русской традиции, ты игрок. Это страсть или стремление разбогатеть?

- Гладилин: В апреле прошлого года я попал в больницу и понял, что меня чудом вытащили с того света. Я думал о том, что когда выйду из больницы, то обязательно пойду на ипподром посмотреть, как бегут лошади. Как это красиво!

+и: Почему во всем мире - от Франции до России - сегодня меньше читают?

- Гладилин: Легче управлять людьми, которые превратились в идиотов. Для оболванивания масс лучше телевидения ничего не придумано. Без "ящика" жизни нет. Читать книгу - это требует больших усилий. Думаю, литературу ждет судьба классической музыки, которую - в отличие от попсы - любят очень немногие.

+и: Ты продолжишь работу над мемуарами?

- Гладилин: Я должен. Я остаюсь одним из последних свидетелей. Из тех, кто еще может рассказать, как все было на самом деле.

+и: А помимо мемуаров?

- Гладилин: Хочу сочинить книгу о том, как человеческий разум не только создает, но и разрушает. В один прекрасный день какой-то гений запускает вирус во все компьютеры. Они останавливаются навсегда. И сразу мир попадает в жуткий тупик. Мы возвращаемся в каменный век и учимся жить заново. С чистого листа.

Tags: #гладилин #почему #книгу #франции #такой #эмиграции #известий #известия #евтушенко #одной #отношения #молодости #время #человек #тарковский

Дополнительные фотографии