Звезда «Мейр из Исттауна» Джулианна Николсон возвращается в новый сезон «Задания»
10.07.2026 03:46:00
В шестнадцать лет Филиппа Жуайо — будущего Филиппа Соллерса — отправили в иезуитский колледж в Версале, где должны были довести до ума, дисциплины и, вероятно, респектабельного будущего. План выглядел логично: сын состоятельного промышленника, воспитанный в католической среде, должен был унаследовать семейную устойчивость, а не ввязываться в литературные авантюры. Но вместо этого он тайком читал Лотреамона — автора, которого в подобном заведении вряд ли могли посчитать полезным для юношеской нравственности. За недисциплинированность Соллерса вскоре исключили.
Этот эпизод кажется почти слишком удобным для биографии: будущего писателя-скандалиста, провокатора, любителя интеллектуальных дуэлей и разрушителя литературных приличий выгоняют из школы за запретное чтение. Но в случае Соллерса это не просто эффектная сцена из юности, а довольно точная модель всей его дальнейшей жизни. Он слишком рано понял, что литература для него — не украшение биографии, а форма неповиновения. И с этой ролью уже не расставался.
Филипп Соллерс родился 28 ноября 1936 года в Талансе близ Бордо в семье обеспеченного промышленника. Его настоящая фамилия — Жуайо. Детство прошло в буржуазной среде, где, казалось бы, маршрут уже был проложен: хорошее образование, уважение к семейному делу, правильные знакомства, спокойное вхождение во взрослую жизнь. Но именно в таких, внешне благополучных биографиях часто и зарождается самый сильный протест.
Позднее Соллерс вспоминал, что изначально его готовили скорее к управлению семейным предприятием, чем к карьере писателя. Он даже учился в Высшей школе экономических и коммерческих наук — шаг вполне предсказуемый для молодого человека из такой семьи. Но экономическое образование в его случае оказалось не маршрутом, а последней остановкой перед побегом. Литература победила не как красивое увлечение, а как способ выскочить из жизни, уже написанной за тебя.
Псевдоним Philippe Sollers тоже был частью этого побега. Под именем Жуайо стоял сын промышленника, наследник, молодой человек с понятным социальным будущим. Под именем Соллерс — автор, который хотел существовать отдельно от семейной биографии, отдельно от буржуазной предсказуемости, отдельно от той версии себя, которую для него заранее придумали.
В 1958 году выходит его первый роман Une curieuse solitude — «Странное одиночество». Соллерсу было чуть больше двадцати, и этот дебют сразу заставил французскую литературную среду обратить на него внимание. Что особенно показательно: книгу похвалили люди из совершенно разных идеологических лагерей — и Франсуа Мориак, и Луи Арагон. Для молодого автора это был редкий случай почти единодушного признания.
Но в биографии Соллерса важно не только то, что его заметили рано. Важнее другое: он не пошёл по пути «молодого надежного романиста», который закрепляет успех и начинает производить добротные, предсказуемо уважаемые книги. Соллерс слишком быстро свернул в сторону литературного риска. Уже в начале 1960-х стало понятно, что его интересует не столько сюжетный роман в классическом смысле, сколько сама ткань языка — как она ломается, как сопротивляется, как превращает текст в эксперимент.
В 1961 году роман Le Parc — «Парк» — приносит ему престижную Премию Медичи. Для писателя, которому ещё нет и двадцати пяти, это почти официальное подтверждение статуса. Но и после этого Соллерс не успокаивается. Напротив, чем больше его признают, тем сильнее он отдаляется от литературной нормы.
Если бы Филипп Соллерс написал только свои романы, он всё равно остался бы заметной фигурой французской литературы. Но его настоящая историческая роль куда шире. В 1960 году он становится одним из создателей журнала Tel Quel — издания, которое со временем превратится в один из самых влиятельных интеллектуальных центров послевоенной Франции.
Tel Quel был не просто литературным журналом. Это была лаборатория, поле идейного конфликта, место, где встречались литература, философия, политика, психоанализ и авангард. Через этот круг проходили Ролан Барт, Жак Деррида, Юлия Кристева, Марселен Плейне, позже — фигуры, без которых трудно представить французскую интеллектуальную жизнь второй половины XX века.
Соллерс в этой конструкции был не только автором, но и мотором. Он умел собирать вокруг себя людей, провоцировать споры, поддерживать ощущение, что литература — это не музейная дисциплина, а территория постоянной атаки. В эпоху, когда Франция жила под знаком структурализма, марксистских дискуссий, майских событий 1968 года и бесконечных переоценок культуры, Tel Quel оказался в самом центре интеллектуального шторма.
Соллерс любил не просто писать книги, а создавать среду, в которой литература могла бы влиять на философию, а философия — вмешиваться в литературу. Он мыслил себя не кабинетным автором, а участником большой культурной войны.
В 1960–1970-е Соллерс всё дальше уходит от традиционного романа. Его книги этого периода — Drame, Nombres, Lois, позже Paradis — превращаются в пространство языкового эксперимента, где сюжет, характеры и привычная психологическая логика отходят на второй план. Для части читателей это было освобождающе дерзко, для другой — почти невыносимо сложно.
Но Соллерс никогда и не стремился нравиться всем. Ему была важна литература как опыт предела: что произойдёт, если текст перестанет быть просто рассказом истории? Что останется, если убрать привычную пунктуацию, нарушить синтаксис, разрушить комфорт чтения? Можно ли вообще писать роман после Джойса, Батая, Арто — так, словно ничего не случилось?
В этом смысле Соллерс был человеком эпохи, когда французская литература всерьёз спорила сама с собой о собственном будущем. Он принадлежал к тем авторам, для которых книга не обязана быть «удобной». Напротив, она должна дразнить, раздражать, сбивать, ломать ожидания. Его роман Paradis, например, стал одной из самых известных попыток довести этот принцип до предела: поток текста без привычной пунктуации, ритм важнее фабулы, музыка языка важнее «сюжета» в обычном понимании.
Такой Соллерс вызывал восторг у одних и раздражение у других. Но равнодушие — почти никогда.
О Соллерсе невозможно писать вне политического контекста французских 1960–1970-х. Вокруг него и журнала Tel Quel крутились не только эстетические, но и идеологические страсти. Как и многие интеллектуалы того времени, Соллерс в какой-то момент оказался увлечён леворадикальной риторикой, в том числе маоизмом. Для послевоенной французской интеллектуальной среды это было не экзотическим эпизодом, а частью большого кризиса доверия к буржуазному обществу, капитализму, колониальному наследию и традиционным институтам власти.
Позже к этим эпизодам его биографии относились по-разному — иронично, критически, с пониманием или раздражением. Но важно не сводить всё к простому ярлыку. Для Соллерса политика никогда не существовала отдельно от языка. Его интересовало не столько партийное действие, сколько сама возможность радикального разрыва — в обществе, в культуре, в письме. Именно поэтому в его биографии политические жесты часто выглядят продолжением литературных.
В 1967 году Соллерс женился на Юлии Кристевой — философе, семиотике, психоаналитике, одной из самых заметных интеллектуальных фигур Франции второй половины XX века. Их союз стал не просто семейной историей, а важной частью французского интеллектуального ландшафта. Это был брак двух очень сильных, очень амбициозных умов, для которых литература, теория, язык и культура были не фоном, а основным способом существования.
Вместе с Кристевой Соллерс оказался внутри одного из самых насыщенных интеллектуальных кругов Парижа. Их дом, их разговоры, их круг общения — всё это было частью того самого пространства, где формировались новые представления о тексте, субъекте, желании, власти и языке.
При этом личная жизнь Соллерса никогда не была стерильной биографической линией. Известно, что много лет его связывали отношения с бельгийской писательницей Доминик Ролен. Эта двойственность — официальная семейная история и долгая параллельная связь — вполне укладывается в его образ: Соллерс вообще плохо вписывался в простые схемы, в том числе бытовые и моральные.
Хотя Соллерс давно был фигурой французской литературной сцены, для более широкой публики его имя особенно громко прозвучало в 1983 году, когда вышел роман Femmes — «Женщины». Это была уже другая фаза его карьеры. После экспериментальных и местами почти герметичных текстов он неожиданно предлагает роман куда более открытый, язвительный, сатирический, местами нарочито провокационный.
«Женщины» — книга о парижской интеллектуальной среде, о мужчинах и женщинах, власти, сексе, литературе, тщеславии и театре культурной жизни. Многие читатели и критики увидели в героях прозрачные намёки на реальных современников Соллерса. Роман воспринимался и как литературное событие, и как скандальный портрет французского интеллектуального мира. После него Соллерс перестал быть фигурой только для узкого круга теоретиков и литературных гурманов — он стал заметным публичным персонажем.
Именно с этого момента закрепляется его образ медийного писателя: человека, который не боится телекамер, интервью, полемики, громких суждений и сознательной самопостановки. Соллерс вообще умел быть не только автором текстов, но и автором собственной фигуры в культуре.
В этом была одна из самых сильных и одновременно самых раздражающих черт Соллерса. Он никогда не играл роль скромного труженика литературы. Напротив, он охотно выступал, спорил, иронизировал, дразнил публику, строил образ блестящего собеседника, эстетствующего провокатора, человека, которому нравится быть в центре внимания. Для кого-то это было свидетельством нарциссизма. Для кого-то — частью его писательской стратегии.
Соллерс прекрасно понимал, что в XX и XXI веке писатель существует не только на странице. Он существует в интервью, на телевидении, в полемике, в культурной хронике. Он может быть персонажем не меньше, чем автором. И Соллерс этой возможностью пользовался виртуозно.
При этом за внешней лёгкостью и любовью к публичной игре стояла огромная литературная продуктивность. Он написал десятки книг — романы, эссе, тексты о живописи, музыке, философии, литературе. Его интересы были по-настоящему широкими: от маркиза де Сада до Венеции, от Бодлера до современной политики, от католической традиции до эротики и авангарда.
Со временем Соллерс не исчез с литературной сцены, как это часто бывает с героями одного поколения. Напротив, он сумел прожить длинную вторую, а потом и третью литературную жизнь. После Tel Quel он создал журнал L’Infini, связанный уже с Gallimard, и продолжал оставаться заметной фигурой французской словесности. Он писал новые романы, публиковал эссе, выступал в прессе, комментировал литературу, политику и состояние культуры.
Его поздние книги — от Passion fixe до D?sir, Beaut?, Graal — показывали автора, который не отказался от своей главной темы: литература как способ сопротивления банальности. Даже когда Соллерс становился старше, когда его поколение превращалось из авангарда в классику, он всё равно сохранял вкус к полемике и внутренней свободе.
В последние годы он выглядел уже не столько «enfant terrible» французской словесности, сколько её парадоксальным патриархом — человеком, который всю жизнь ссорился с нормой, но сам стал частью канона.
Филипп Соллерс умер 5 мая 2023 года в Париже в возрасте 86 лет. С его уходом закончилась не просто биография одного писателя, а целая длинная линия французской интеллектуальной культуры, тянувшаяся от послевоенного авангарда через структурализм, политические утопии, литературные войны и телевизионную эпоху интеллектуалов.
Он прожил жизнь, в которой было почти всё, что так любит французская культурная мифология: буржуазное происхождение и бунт против него, ранний успех, скандалы, радикальные журналы, дружба и споры с крупнейшими мыслителями своего времени, громкие романы, публичные провокации, сложная личная жизнь и постоянное желание идти против течения. Но за этим набором эффектных деталей важно не потерять главное: Соллерс действительно много сделал для французской литературы как пространства свободы.
Филипп Соллерс остался в истории не только как автор романов «Парк», «Рай» или «Женщины». Его главное наследие — в самом способе существования в литературе. Он был одним из тех французских авторов второй половины XX века, кто упорно отказывался считать роман просто историей, а писателя — просто производителем книг. Для него литература была интеллектуальной дуэлью, эстетическим риском, театром языка, инструментом соблазна и провокации.
Он принадлежал к поколению, которое всерьёз верило, что текст способен менять мышление эпохи. Сегодня эта уверенность может показаться слишком максималистской, но без неё невозможно представить культурную Францию 1960–1980-х. Соллерс был одним из тех, кто поддерживал этот огонь — иногда раздражающе, иногда самовлюблённо, иногда блестяще, но почти всегда энергично.
И, возможно, именно это делает его важным до сих пор. Соллерс напоминал, что литература — не только зеркало мира, но и способ его атаковать. Не уютная полка с романами, а место, где язык выходит из повиновения. Не тихое ремесло, а форма дерзости.
Филипп Соллерс, французский писатель. Фото AFP 2024 Bertrand Guay
| Родился: | 28.11.1936 (86) |
| Место: | Бордо (FR) |
| Умер: | 05.05.2023 |
| Место: | Париж (FR) |
