Автор: Елена ПЕТРОВА [26.01.2005]

Хочется сыграть философа

Народному артисту СССР Николаю Трофимову исполняется 85 лет. В день юбилея, 21 января, он выйдет на сцену родного БДТ в своей коронной роли — сэра Пиквика в знаменитом спектакле «Пиквикский клуб», который идет уже 27 лет!

Накануне юбилея мы встретились с Николаем Николаевичем в его скромной квартире на первом этаже блочного дома по Индустриальному проспекту. В нашей беседе участвовала и супруга Трофимова Марианна Иосифовна.

На стенах — ни афиш, ни памятных фотографий с «великими», а ведь судьба свела с мэтрами искусства — учился в Ленинградском театральном у Бориса Зона, работал в Комедии у Николая Акимова, долгие годы — в БДТ с Товстоноговым, в кино снимался у Бондарчука и Ершова. А уж партнеры! Тут весь цвет советского искусства. На сцене Трофимов с 1941 года, так что уж больше шестидесяти лет! Ну а народ особенно полюбил Николая Николаевича за роль капитана Тушина в «Войне и мире» и Льва Гурыча Синичкина.

И все-таки самое удивительное — в столь почтенном возрасте играть такую огромную роль, как сэр Пиквик.Старики

— Так получилось, что я с детства, лет с десяти, когда меня стали пускать в театр на верхотуру, хотел играть стариков, — рассказывает Николай Николаевич. — Уж очень хороший был тогда в нашем севастопольском театре имени Луначарского артист. Мне до слез было жалко его героев, хотелось защитить.

Когда учительница задала выбрать что-нибудь для чтения, я подготовил рассказ «О вреде табака» Чехова, который идет от лица старика. История печальная, и там он топчет свой костюм, я тоже стал топтать пиджак, а дети засмеялись. Поначалу расстроился, значит, зря топчу, а ведь это пиджак отца, он мне его для игры сам подшил: Но тут я понял, что могу вызывать смех, и мне это понравилось. Именно тогда зародилось желание стать артистом.

+— На роли стариков вам везло!

— Да, вот и сэр Пиквик к ним относится. Причем он у меня стареет. На премьере-то, в 1978 году, я был значительно моложе и даже смущался, произнося фразу: «Я слишком стар, чтобы служить английскому просвещению». Сейчас этим не смущаюсь.

+— Играете спектакль почти тридцать лет и все равно волнуетесь?

— Конечно, сейчас особенно, потому что все смотрят — как он с текстом-то справится? Я вот, лежа ночью, мысленно прохожу мизансцены, и все становится на свои места. А к вечеру, к спектаклю, когда немножко устаешь, труднее.

+— Как физически вы выдерживаете огромную нагрузку?

— Вот уже много лет поддерживаю себя зарядкой. Когда-то обратился к врачу, и мне показали упражнения, которые могу делать, несмотря на гипертонию. Они не очень сложные, но самое главное, что понравилось: их можно делать лежа. Начинать надо с ушей — растереть, они дают «знак» всему телу, потом трешь лоб, грудь, живот, поднимаешь ноги, после этого легче вставать.

+— Хотелось бы новых ролей?

— Мне очень хочется сыграть интеллигента, чудаковатого философа, похожего на Сократа. Я так и представляю, каким бы он у меня был: Вот в спектакле «Солнечная ночь» Думбадзе я играл учителя, так одну черточку вставил туда все-таки:

+— Да вы сами похожи на такого вот чудаковатого философа!

— Я люблю читать философов, раньше специально ходил на лекции, философские обсуждения.

Приметы

+— Глядя на скромную обстановку вашей квартиры, понимаешь, что материальная сторона жизни вас не очень интересует...

— Но она не может не волновать, в театре-то я получаю четыре тысячи, киношники меня забыли, концерты бывают редко.

+— За историей с льготами следите?

— Конечно. Я посмотрел, как народ по другим городам протестует, а что ленинградцы-то молчат? И тут показывают наши демонстрации! Молодцы.

+— Насколько я знаю, ни дачи, ни машины нет?

— Были когда-то «Жигули», но я на ней перевернулся — колесо попало на обочину, в песок, так и повело. Сам-то толком ничего не понял, но, как рассказывали очевидцы, машина перевернулась два раза и — в глубокий кювет. Там на обочине цвела сирень, она смягчила удар. Я отделался синяками, а машина сложилась как домик. Я решил, что это звоночек «оттуда», и больше мне ездить не надо. Машину продал.

+— В приметы, значит, верите?

— Ну, если кошка перебегает дорогу, останавливаюсь и ухожу в сторону. Мысль такая: «Это же не зря она оказалась именно здесь? Значит, кто-то дал ей указание».

+— Вижу, что главное украшение вашей квартиры — мозаичные картины. Это ведь ваши творения?

— Да, давнее увлечение. Мозаики эти из кукол, вернее, из кусочков пластмассовых игрушек. Я их по помойкам собирал, жена меня так и называла — «помоечник». Но я ведь не в бабочке на промысел выходил, переодевался в рабочую одежду.

Супруга, кстати, меня ругает, что не люблю новые вещи, костюм купить — целая проблема. Лет двадцать носил один, купленный в Польше. Когда жена говорила, что пора сменить, я ей отвечал: «А ты знаешь, сколько этот костюм тебе денег принес!»

Черные глаза

+— Признайтесь, поклонниц было много?

(Марианна Иосифовна поднимает руку) — Я первая!

+— Как же вам удалось выбиться из общей массы?

— А я была очень красивая.

(Николай Николаевич согласно кивает.) +— Почему вы выбрали Трофимова, ведь в БДТ были мужчины импозантнее?

— А мне нравилась его игра, вообще он хороший человек, и характер золотой. Вы себе не представляете, какие в те времена поклонницы были активные! Караулили своих кумиров день и ночь, а уж у служебного входа в театр толпами стояли с цветами и подарками. Я — одна из них! Стояла и ждала окончания спектакля, и потом мы шли вместе. Но знакомы были раньше. Я десятый класс заканчивала в вечерней школе и подрабатывала в бутафорском цехе Театра комедии, в нем тогда Николай Николаевич и работал — так умудрялась его везде караулить.

Н.Н.: Было такое! Я везде натыкался на нее! Спускаюсь по лестнице — она, возвращаюсь — опять, но она немного меняла место, будто тоже куда-то ходила. В конце концов ее черные глаза на меня подействовали!

+— Внуки у вас есть?

Н.Н.: Уж я так хочу быть дедушкой! Дочь Наташа обещает. Ей 31 год, замужем за итальянцем, мы так по ней скучаем! Только летом видимся, когда в гости приезжаем.

+— По натуре вы — деликатный капитан Тушин или пробивной Лев Гурыч Синичкин, который ради дочери готов на все?

Н.Н.: Я думаю, средний, у меня есть кусочек того, кусочек другого.

М.И: Никогда ничего для себя не просил! А с Синичкиным похож в том, что ради дочери тоже на все готов, только ради нее мог иногда популярностью своей воспользоваться.

Дипломники и мэтры

+— Николай Николаевич, если в театре ролей не давали, могли попросить?

— Вот это нет! За всю свою жизнь один раз в кино случилось. Был такой фильм «13 стульев», дипломная работа одного студента: герой приезжает из деревни в Москву, и уж так ему все любопытно. Мне захотелось показать образ такого провинциала. Снимали-снимали, я старался, режиссер старался, но все-таки сценарий, текст не мог выразить того, что мне бы хотелось. Потом на экране — мамочка, смотреть невозможно! Я молил, только бы не пошел этот фильм, а он один раз прошел вторым планом, и заглох. Очень хорошо! Сейчас мало работаю, мог бы пойти попросить, но я считаю: если нужен, меня пригласят, не нужен — значит не нужен: Последняя роль в кино тоже была у дипломника, у Потемкина-младшего.

+— А если говорить не о дипломниках, а о мэтрах — Товстоногов был очень строг?

— Да, но мне это нравилось. Я же вам говорил, что всегда любил умных людей, философов, Товстоногов был для меня таким примером. Главное, я ему полностью доверял. Он всегда внимательно относился к актерским предложениям, меня это вдохновляло, и я еще больше старался.

К сожалению, Товстоногова давно нет с нами, как и Акимова, Бондарчука, Ершова. Я настолько их любил всех, что скучно без них очень.

Tags: #очень #николай #николаевич #значит #философа #который #театре #хотелось #костюм #главное #старался #нужен #хочется #сыграть #юбилея

Дополнительные фотографии