Людибиографии, истории, факты, фотографии

Николай Бурляев

   /   

Nikolay Byrlyaev

   /
             
Фотография Николай Бурляев (photo Nikolay Byrlyaev)
   

День рождения: 03.08.1946 года
Возраст: 71 год
Место рождения: Москва, Россия

Гражданство: Россия

Пробуюсь на роль Николая II

Актер и режиссер

Николай Бурляев, отмечающий 3 августа 60-летие, – для меня загадка. Мне не нравятся кино, которое он хвалит, идеи, которые он защищает, и госдеятели, ему симпатичные. Сам Бурляев симпатичен мне чрезвычайно. Он – один из любимых моих артистов. Не вызывает он агрессии, как хотите. Скорее умиление, что ли.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

02.08.2006

Дело не в былых заслугах, не в лучших детских ролях советского кинематографа – Иване и Николке в двух первых фильмах Тарковского. Дело даже не в «Военно-полевом романе», где Бурляев с потрясающей силой сыграл беззащитную, ни на что не рассчитывающую любовь. Дело в том, что и Иван, и Николка, и тот влюбленный рохля из «Романа», случись им жить в наше время, думали бы так же, как Бурляев. Они не принимали бы нынешнего мира, обижались за державу, требовали нравственной цензуры. То есть я ему верю. А человек, искренне и последовательно защищающий пусть чуждые мне взгляды, в тысячу раз милей человека, который корыстно и фальшиво соглашается с каждым моим словом.

Николай Бурляев фотография
Николай Бурляев фотография

И вот еще что. Почти одновременно прошли два фестиваля – 28-й ММКФ и 15-й «Золотой Витязь», главой которого является Бурляев. «Витязь» удался лучше. У него есть хорошая или плохая, но концепция, и участие в нем престижно.

Реклама:

Сегодня у меня нет московской площадки

– Как вам юбилейный «Витязь», чем памятен лично вам?

– Он прошел в древнем русском городе Серпухове – и впервые с таким размахом. 33 страны-участницы. И хотя «Витязь» задуман как кинофорум славянства, к нему тянутся и Япония, и Корея, и Иран – страны, географически от нас далекие. Диапазон участников огромный – от Кончаловского до Ким Ки Дука. В церемонии открытия участвовала тысяча артистов, мы смогли разместиться только на стадионе. И стадион был переполнен. Жюри – по числу конкурсов: художественное, документальное, анимационное, студенческое, телепрограммы да два новых соревнования, которые мы только что ввели: игровая телепостановка и Интернет. Сотни гостей. Такого наплыва еще не было. Первый приз получила картина Андрея Малюкова «Грозовые ворота».

– Не видел.

– Она прошла на «Первом». Я был приятно удивлен подвижками на центральном ТВ – мы канал «Россия» поощрили за мощный христианский фильм Владимира Хотиненко «Паломничество в Вечный город». Фильм Хотиненко – пять серий, каждую ведет личность выдающаяся – Занусси, Михалков, Купченко, Машков, Соломин… Фильм о первых христианах. «Грозовые ворота» – это о Чечне. Я не приветствовал фильмы на эту тему, они были чернушные. Но эта картина – иная. То есть на телевидении стали понимать, что кормить народ всем этим больше нельзя.

– Фильмы «Витязя» можно где-то посмотреть?

Лучшие дня


Дмитрий Блохин
Посетило:72
Дмитрий Блохин
Северия Янушаускайте
Посетило:57
Северия Янушаускайте
Маргарита Адаева
Посетило:53
Маргарита Адаева

– Семь лет назад тогдашний вице-мэр Москвы Шанцев в Кремле, в присутствии шести тысяч человек, пообещал, что, учитывая важность «Витязя» и благородство нашей деятельности, нам будет выделен кинотеатр. Кинотеатр «Витязь» в самом деле решили выделить, но быстро отобрали. Сегодня у меня нет московской площадки. Единственное окно – программа «Коллекция «Золотого Витязя», которую я веду с апреля на православном телеканале «Спас».

Михалкова выгнали из училища личным приказом нашего ректора

– Никита Михалков, руководитель более пафосного фестиваля, связан с вами

давней дружбой – и сейчас он закончил «Двенадцать разгневанных мужчин», постановку, тоже связанную с вашим именем. Это же был его студенческий спектакль, и вы там играли…

– Мы оба учились в Щукинском. Никита ведь сперва учился на актерском, и вот он пробовал на мне свои режиссерские идеи – сначала в отрывке, потом в целом спектакле. Отрывок был из Алексея Толстого, из «Петра I» – я играл Карла Двенадцатого. Отрывок оценили на отлично, и он сказал: «А давай сделаем одноактный спектакль по «Разгневанным мужчинам»!» Это пьеса Реджинальда Роуза, в 57-м был знаменитый фильм Люмета по ней. Мы начали работать. У меня была одна из главных ролей – обвиняемый мальчик, латиноамериканец, который на самом деле невиновен. А день жаркий, всем хочется домой, и присяжные торопятся приговорить его побыстрей, но тут встает один, начинает всех переубеждать и побеждает. Вещь сильная, репетиции шли отлично – и тут Никиту выгнали из училища личным приказом нашего ректора, разгневанного мужчины Захавы.

– Я не знал! За что?

– Ну, за анархию, пропуски, за вольный дух, которым он с юности отличался… В училище его пускать перестали. Преодолевая унижение, он лазил на репетиции в окно. И довел работу до конца на таком уровне, что нам ее зачли как диплом. Года полтора назад он меня встречает и говорит: «Ну, кажется, поработаем». Я: «Слава Богу, наконец-то!» Не поработали. Я спросил: «У тебя концепция поменялась?» Он сказал, что да. В общем, картина обошлась без меня, но, по отзывам людей, которые там снялись, – это серьезная удача. Я рад, что он вернулся к этой истории.

– Сами вы как режиссер планируете что-то новое?

– Нет и нет.

– Почему так решительно?

– Не могу унижаться, бегать с протянутой рукой, к чему обязывает меня – и всех нас – агентство по культуре и кинематографии. Я предлагал фильм о Пушкине. Мне сказали – нет. И сдержали слово. Предлагал другой проект, современный, – то же самое. Хорошо, если мои проекты не получают господдержки, я буду заниматься «Золотым Витязем».

– А актерские работы?

– После этапной для меня роли Иешуа Га-Ноцри в фильме Юрия Кары «Мастер и Маргарита» я отказывался от всех проектов 10 лет. Потом сыграл Тютчева в фильме Натальи Бондарчук «Жизнь и правда Федора Тютчева» – и опять три года паузы. Ради случайных работ мне ее прерывать не хотелось. И вот буквально сегодня днем я ездил на кинопробы – или, как нынче говорят, на кастинг. Пробовался на роль Николая II в сериале о Колчаке, который запускает «Первый канал». Поехал из любопытства. Что будет – не знаю, сценария еще толком не видел. Но сам факт обращения к этой личности – тоже некий знак…

– О тютчевском фильме я вообще слышу впервые.

–Наталья прочла книгу Кожинова о Тютчеве и захотела снимать, а тут подоспел его 200-летний юбилей: она предложила мне как режиссеру делать картину, но я отказался. Я «Лермонтова» делал шесть лет, тут надо погружаться в материал, пропитываться... Я вообще не умею делать что-либо к дате. «А играть будешь?» – «Буду». Тютчев – не просто один из моих любимых поэтов. Он – из моих любимых героев русской истории. Ради одного того, чтобы в кадре прочесть «К славянам», я и согласился. Мы успели сделать картину к юбилею, Наталья понесла ее на главные каналы. Первый игровой фильм о Тютчеве! Везде сказали дословно: «Это не наше, не рейтинговое». И эту работу никто не увидел.

Тарковский вряд ли был бы либералом

– Поподробней о судьбе фильма Кары. Ясности так и нет, хотя на ММКФ фильм показали. Как вам работалось и как оцениваете это кино?

– О причинах его невыхода надо спрашивать продюсеров и потомков Булгакова. Сам я видел картину единственный раз, еще в те годы. Чтобы говорить об отношении к ней, надо бы пересмотреть… Но одно могу сказать твердо: трактовка образа Иешуа там достойная. Говорю не только о своей работе, но и о режиссерском замысле.

– Нового «Мастера» работы Бортко вы видели?

– Да.

– Как оцениваете то, что сделал Безруков?

– Это замечательный актер, я высоко ценю его, но не принял картину в целом. Знаете, что сказал Лев Дуров, посмотрев фильм Кары? И он, и жена его сказали: после вашего фильма хочется жить. После фильма Бортко – не хочется. Вся дьявольщина вышла у него убедительно, но в романе Булгакова, помимо дьявольщины, есть и святость.

– Вы были одним из любимых актеров Тарковского. Я всегда хотел спросить: как вы оцениваете то, что он сделал после отъезда, в Италии, Швеции?

– Андрей очень не хотел уезжать. Я видел его перед самым отъездом, он был болен, бледен, раздражен, говорил сестре Марине: «Они меня не выпихнут»… Уезжал он вполне официально, не в эмиграцию, а для работы над картиной. И я уверен – он вернулся бы. Он хотел вернуться с самого начала. Рак бронхов, убивший его, был следствием этой трагедии. Мне рассказывали Вадим Юсов и Глеб Панфилов, видевшие его в Италии, что он обоим говорил: «Я не могу больше здесь, хочу в мой домик под Рязанью». Но люди, бывшие рядом с ним, возвращаться не хотели. Что касается его тамошних работ: мне не очень близка «Ностальгия», там, на мой взгляд, не все узлы распутаны, а вот «Жертвоприношение» было вершиной его творчества. И несмотря на то, что он работал там с западными артистами, с западным оператором, на шведском острове, это совершенно русская картина. Конечно, Андрей вернулся бы после 87-го. Он говорил: «Как бы ни было трудно, жить надо в России».

– Если бы Тарковский вернулся – вряд ли мы увидели бы его в стане либералов.

– Думаю, вы правы.

К революциям отношусь резко отрицательно

– Знаю, вы читали философа Ивана Ильина в те еще годы, когда за него можно было получить срок. Сегодня мы наблюдаем массовый поворот к нему, его президент цитирует, снятый генпрокурор был большой его любитель, фильм вышел на госканале…

– Иван Ильин – один из русских пророков ХХ века. Идеи его настолько прекрасны, высоки, целомудренны, настолько божественны, что можно только приветствовать обращение государства к нему. Он предсказал все – распад России, подмену понятия «государство» понятием «корпорация»…

– Николай Петрович, я все это понимаю! Но когда Ильин становится интеллектуальной модой…

– Пусть! Пусть лучше Ильин будет интеллектуальной модой, нежели Дэн Браун.

– Кстати, почему вы поддержали идею Лукашенко запретить «Код» в Белоруссии? Имею в виду фильм, а не книгу: фильм провальный! Увидели бы люди, разочаровались, что плохого? Запрет только привлекает сердца…

– Не вижу ничего плохого в том, что запретили картину. Мне, чтобы высказаться о ней на телевидении, понадобилось посмотреть «Код». Я старался смотреть по возможности непредвзято. Ну все разваливается! Сценарий, актеры, музыка – все врозь, все мимо, два часа потерянного времени. А если молодой человек, не читавший Евангелия, это посмотрит – он же поверит этому бреду конспирологическому, в котором элементарных ошибок и нестыковок тьма… Плохое искусство не просто бесполезно – оно вредно. Особенно когда прикасается к главному.

– Хорошо, пусть лучше читают Ильина. Вы вообще замечаете, что ваши идеи постепенно становятся государственными, что происходит предсказуемый поворот к ним, что вы уже не чужак?

– Я это ощущаю, но происходящего недостаточно.

– Чего же еще?

– Не вижу национальной идеи. Я не слышу, чтобы кто-нибудь о ней говорил. А без нее у нас ничего не складывается.

– Я бы тоже не прочь услышать о национальной идее, но боюсь, она опять примет репрессивные формы…

– Никогда! Никогда русская идея не была репрессивной. Государственный террор, насилие, расправы – это век Просвещения, французская революция; большевики это повторили, а к русской идее все это не имеет никакого отношения. Я к революциям отношусь резко отрицательно. Это все чуждое, западное, привнесенное на нашу почву. Русское – это гармоничное, любовное, это идея сердца…

– «Единство, – возвестил оракул наших дней, – быть может спаяно железом лишь и кровью…»

– «…Но мы попробуем спаять его любовью, – а там увидим, что прочней». Да, это Тютчев.

Народ сбросит проамериканских политиков, и мы воссоединимся

– Я слышал, вы дружите с Александром Лукашенко. Расскажите о нем как о человеке, он с этой стороны мало у нас известен…

– Я не сказал бы, что это близкое знакомство. Несколько лет назад он принимал у себя «Золотого Витязя», был на открытии. Считаю, что это выдающийся государственный деятель. И самое ценное, он – один из немногих в мире некупленных политиков. Куплены все, всех сажают на крючок и потом манипулируют, а этого крестьянина новый мировой порядок не принял всерьез и потому проглядел. И потому он сегодня почти в одиночестве препятствует планам этого мирового порядка по развалу постсоветского пространства. Нашего пространства. Народ не зря отдает за него 92 процента голосов. Я был там, видел – всё искренне. У народа там есть будущее, есть представление о завтрашнем дне. А у нас его нет. Ни у меня, ни у вас.

– Я бы с вами согласился, если бы не видел удручающей деградации Белоруссии под его властью. Интеллектуальной деградации прежде всего.

– Неправда! Я слежу за белорусской культурой. Еще 5–7 лет назад для меня было проблемой набрать достойный конкурс в «Витязь». Сегодня есть из чего выбирать. Белоруссия по всем конкурсам сегодня одерживает победы, берет дипломы, а ведь уровень «Витязя» серьезен. Это Вайда, Занусси, Ангелопулос, Кустурица – наши гости, члены жюри. В Белоруссии огромный духовный рост. Я был в Минске в Детском музыкальном театре: декорации – как на Бродвее, живой оркестр, костюмы роскошные, и все это живет, работает, все это результат госполитики в культуре!

– И долго это может продержаться?

– Дай Бог, чтобы подольше. Белоруссия – прекрасный пример для нас. Там принимаются решения, на которые здесь не хватает государственной воли.

– Я иногда ловлю себя на мысли, что Лукашенко и в самом деле более предпочтительный для народа вариант, чем Саакашвили, не к ночи будь помянут. И хочу вас спросить: почему Украина и Грузия – наши исторические сателлиты – сегодня в самой радикальной оппозиции к нам?

– К кому – к нам? К вам, ко мне?

– Нет, с нами все нормально…

– Вся элита украинской культуры участвует в «Витязе». На уровне творческой интеллигенции нет никакой вражды к России. И в Грузии то же самое: когда мы в главном тбилисском кинотеатре «Руставели» открывали киноклуб «Витязя», зал был переполнен, и какие там сидели люди! Весь цвет грузинской интеллигенции тянется к России, тоскует по ней. Что касается маленьких, кусачих, проамериканских политиков… Все это отойдет. Подождите, народ сбросит марионеток, мы воссоединимся. Мы опять будем вместе – сильные славянские республики, сильная Грузия… Да давно уже эта антинародная власть была бы сброшена – на той же Украине, где протест нарастает, вы сами видите, что происходит в Крыму, – если бы не вечная наша славянская отходчивость: побузят и разойдутся. Но всякому терпению есть предел – на Украине это уже видно.

Сергей Соловьев никогда не был для меня авторитетом

– Только что отмечалось 20-летие пятого съезда советских кинематографистов – тогда, в 1986 году, началась настоящая перестройка… Почему этот съезд прошел в обстановке такой эйфории, а кончилось плачевно?

– То была эйфория разнузданности. Я был в этом зале. Слышал свист и улюлюканье, видел травлю Бондарчука и Чухрая… Я оглядывался: что за люди? Вроде нормальные, опрятные… Почему вели себя как звери, почему распинали мастеров?! А вот – счастье травли, счастье вседозволенности…

– Среди выступавших были люди приличные и авторитетные.

– Например?

– Сергей Соловьев.

– Никогда не был для меня авторитетом. Помню его лозунг «Ассу» – в массы, деньги – в кассу». И все было понятно. И сам он понял, к чему призывал: его последний фильм – о катастрофе поколения, которое выросло в 90-е. Он снял картину о трагедии этого поколения. Да поздно.

– Я знаю, что вы давний оппонент Михаила Швыдкого, руководителя Федерального агентства по культуре и кинематографии. Чем он вас так злит?

– Одна его фраза «Мы должны отойти от кинематографа как можно дальше» о многом говорит.

– Ну, Николай Петрович! Он же имел в виду, что государство должно отойти от руководства культурой!

– А вот это спорный вопрос. Мы собирали на «Витязе» круглый стол, 33 страны: должно ли государство регулировать кинематограф? Должно. Не может оно отдавать на откуп частным лицам это мощнейшее средство воздействия. Нельзя тащить мерзость на экран. Мне рассказывала Валентина Малявина – она была в заключении, и ей многие говорили: мы пошли на преступление потому, что увидели это в кино. Пропаганду наркомании, воровства, коррупции…

– Николай Петрович, вы же понимаете…

– Я понимаю, что сегодня в кино в лучшем случае время эффектной пустоты. А в худшем – время прямого разврата и пропаганды мерзости. Это следствие того, что государство отошло от руководства искусством. Но придут другие времена. Не только у нас, а в планетарном масштабе.

Послесловие

…Иной читатель, вероятно, спросит: что же это вы не спорите с Бурляевым?

А я отвечу: спорить с Бурляевым надо в другом жанре. Не в интервью. Надо делать что-нибудь в искусстве – это и будет возражение, если получится.

Да и вообще – это разговор с Бурляевым, а не со мной. Вот снимусь в чем-нибудь вроде «Андрея Рублева», сделаю фестиваль, доживу до шестидесяти – тогда и выскажу все, что лично я думаю о Лукашенко, Тютчеве и Швыдком.

Generic placeholder image
Дмитрий Быков
Люблю исследовать биографии интересных людей




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Констанций II
Посетило:691
  Констанций II
Маршал Сталина
Посетило:308
Родион Малиновский
Рапирист, чемпион и призер
Посетило:304
Roger Ducret

Добавьте свою новость

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history