зрителей все равно было уже не выманить из их уютных электронных нор…

Конечно, - ответил я, тщательно микшируя иронию и горечь. - Мы теперь не Третий Рим, а Второй Брюссель. Только Брюссель почему-то в Житомире.

Что делать человеку в этом суровом и беспощадном мире, на берег которого он выброшен судьбой? Вернее, поправил бы Бейонд, не что делать, а как быть?

Наглость - это новая скромность

Если наделить алгоритмический рассудок способностью к самоизменению и творчеству, сделать его подобным человеку в способности чувствовать радость и горе (без которых невозможна понятная нам мотивация)

нечто подобное происходит с нами, когда мы рождаемся, растем и становимся наконец уникальным зеркалом породившей нас культуры.

В таких случаях главное не унывать - как говорится, утрись и улыбнись.

К тому же женщина всегда портит эти удивительные минуты нудным и корыстным трепом, чувствуя, что сейчас легче всего ввинтиться в оставшийся без защиты мужской рассудок и лучшего времени для вирусного

В этом была завидная сновидческая легкость - снять фильм, думая, что ты его смотришь, а затем написать на него отклик, придумав заодно режиссера с весьма убедительной легендой

Она строила мне глазки. Она меня соблазняла. Впрочем, дорогая читательница, мы-то с тобой хорошо знаем, что вы, прекрасные создания, прописываете мужчинам эту процедуру с размахом пьяного прапорщика,

Зайдя в туалет, Татарский уперся взглядом в фотографию бриллиантового колье с надписью «De Beers. Diamonds are forever»[25], висевшую на стене напротив входа. Это несколько сбило его с толку, и нескол

Ханин жил в большой свежеотремонтированной квартире, в которой Татарского поразили узорчатые дубовые двери с золотыми замками, - поразили они его тем, что дерево успело потрескаться и щели в палец тол

Раньше парень, бывало, ел раз в два дня, а теперь один из главных криэйторов. Правда, у него все как-то вокруг еды вертится…

Кандидатов в президенты двое, а команда сценаристов одна

По своей природе любой политик - это просто телепередача. Ну, посадим мы перед камерой живого человека. Все равно ему речи будет писать команда спичрайтеров, пиджаки выбирать - группа стилистов, а реш

я этого не боюсь. Потому не боюсь, что все, кто отчетливо знает, что такое «коллективное бессознательное», давно торгуют сигаретами у метро. В той или иной форме, я хочу сказать. Я и сам у метро сигар

Мы ведь с тобой идеологические работники, если ты еще не понял. Пропагандисты и агитаторы. Я, кстати, и раньше в идеологии работал. На уровне ЦК ВЛКСМ. Все друзья теперь банкиры, один я… Так я тебе ск

Татарский щелкнул откуда-то взявшимся в руке пультом, но изменилась не картинка на экране телевизора, а сам телевизор

ты спрашивал - да как это, да на что все опирается, да кем все управляется, - сказал он. - Я ж говорю, тут только о том и думаешь, чтобы жопу свою уберечь и дело сделать. На другие мысли времени не ос

Мы-то с тобой знаем, что такое золотое сечение. А в бухгалтерии, - он кивнул головой вверх, - могут смету не утвердить. Решат, что, раз золотое, дорого.

Она глубоко антирыночна по форме и поэтому обещает быть крайне рыночной по содержанию…

Вообще-то, - сообщил он, - здравое зерно есть. Первый плюс - вызывает ненависть к телевидению. Хочется его смотреть и ненавидеть, смотреть и ненавидеть.

Ковер-то я уберу. А вот как мы всем остальным объясним, что я в его кабинет переезжаю? - Им ничего объяснять не надо. Все сами понимают. Других у нас не держат.

Мужья великой богини, как ты понял, иногда меняются. Но это часть профессии. Если не наглеть, то вполне можно дотянуть до старости. И даже на пенсию выйти.

Монетаристический минимализм. Родился, кстати, у нас в России.

А сама статуя где? - Даже не знаю, - пожала плечами секретарша. - Наверно, на складе каком-нибудь. А если посмотреть хотите, как выглядит, то вон каталог лежит на столике.

Если батальон солдат пойдет по мосту в ногу, то мост может разрушиться. Такие случаи бывали, поэтому, когда колонна идет по мосту, им дают команду идти не в ногу. А когда столько людей смотрит в эту к

- Ты знаешь, что такое сравнительное позиционирование? - спросил Татарский. Григорий собирался сказать что-то в ответ, но не успел - над столом нависла тяжелая туша охранника.

Говорили, что порошок, за грамм которого в Москве берут сто пятьдесят долларов, вообще никакой не кокаин, а смесь эстонского «спида» с российским фармакологическим ассортиментом; мало того, половина д