Дешевые книги - это некультурность. Книги и должны быть дороги. Это не водка... Книга должна быть горда, самостоятельна и независима. Для этого она должна быть дорога.

Демократия - это способ, с помощью которого хорошо организованное меньшинство управляет неорганизованным большинством.

Двоякого рода может быть жизнь человека: бессознательная и сознательная. Под первою я разумею жизнь, которая управляется причинами; под второю - жизнь, которая управляется целью.

Дана нам красота невиданная. И богатство неслыханное. Это - Россия. Но глупые дети все растратили. Это - русские.

Даже если будет все это место полно червями и тлением, я останусь здесь, в России. С глупыми - останусь. С плутами - останусь. Почему? Здесь говорят о бессмертии души, о Боге, о Вечной Жизни.

Да чем была бы земля без церкви? Вдруг обессмыслилась бы и похолодела.

Горе государству, которое живет вчерашним днем, а не сегодняшним днем: оно будет все запаздывать и запаздывать, пока его не сомнут события быстротекущей истории.

Высший предел демократии, в сущности, в "Книге Иова".

Воображать легче, чем работать: вот происхождение социализма.

Вовсе не университеты вырастили настоящего русского человека, а добрые безграмотные няни.

В России две философии: выпоротого и ищущего, кого бы ему еще выпороть.

Больше любви; больше любви, дайте любви. Я задыхаюсь в холоде. У, как везде холодно!

Боль жизни гораздо могущественнее интереса к жизни. Вот отчего религия всегда будет одолевать философию.

Благодари каждый миг бытия и каждый миг бытия увековечивай.

Бесконечная Россия вдали, бесконечная душевными дарами еще более, чем протяжением есть достаточно великая цель, чтобы нам, русским, со многими примириться, и чтобы инородцам от много отказаться.

Без веры в себя нельзя быть сильным. Но вера в себя разливается в человеке нескромностью. Уладить это противоречие - одна из труднейших задач жизни и личности.

«Национальное чувство» есть доброе и мирное чувство мирных лет; это - пассивная, недеятельная любовь к месту рождения своего, к своей родине, земле, отечеству.

«Национализм» рождается из «национального самосознания» - как «армия» рождается из «народа». Это - тот же самый «народ», но уже он «вооружен» и «умеет» сражаться».

«Народное чувство» самого народа есть вещь, о которой не спорят и о которой не спрашивают, как никто не спрашивает: «какого цвета белый цвет».

Каждому народу душа дается одна и сразу на всю историю. А нашей истории 1000 лет прошло... Если все русское общество бессодержательно, то каждый русский в отдельности - содержателен. При всей с

Революция имеет два измерения - длину и ширину, но не имеет третьего - глубины. И вот по этому качеству она никогда не будет иметь спелого, вкусного плода; никогда не "завершится"... Она будет

Я бы мог отказаться от даров, от литературы, от будущности своего я, от славы или известности - слишком мог бы; от счастья, от благополучия… не знаю. Но от Бога я никогда не мог отказаться. Бог есть с

Сильная любовь кого-нибудь одного делает ненужной любовь многих.

Почти общий закон развращенности - неспособность к сильной любви, непременной и роковой. Отличительная черта развращенного человека - что он безличен в сношениях своих с женщинами. Для него есть удово

Любовь подобна жажде. Она есть жаждание души тела, то есть души, коей проявлением служит тело. Любовь всегда к тому, чего «особенно недостает мне», жаждущему.

Супружество как замок и дужка: если чуть-чуть не подходят - то можно только бросить. «Отпереть нельзя», «запереть нельзя», «сохранить имущество нельзя». Только бросить (расторжение брака, развод). Но 

Будь верен в дружбе и верен в любви: остальных заповедей можешь и не исполнять.

Только вера объединяет, неверие же распыляет, атомизирует человеческие силы.

Русский дух не знает середины: либо все, либо ничего - вот его девиз.